И все же девушка не могла унять нервную дрожь в пальцах, не могла избавиться от липкого чувства надвигающейся угрозы. Она сидела на татами и сжимала в правой руке свою бамбуковую дудочку.
Раздвижные двери вдруг отворились, и в комнату влетела запыхавшаяся Айко. Ее покрасневшие щеки, широко раскрытые карие глаза и тяжело вздымающаяся грудная клетка не сулили ничего хорошего. Кин тут же подскочила с места и едва не выпрыгнула из собственной одежды.
— Ты чего тут? — отдышавшись после бега, спросила Айко. — Уснула, что ли? Сегодня у госпожи Ито свадьба вообще-то.
— Я знаю, — грубее, чем хотелось бы, ответила Кин. — Я прибыла с ней, если ты забыла. Что случилось? Почему ты бежала?
— Мы ее поймали, — Айко гордо улыбнулась. — Эту мерзкую дрянь, которая таскала мясо с кухни. Мы ее поймали.
— Что? — Кин так глубоко погрязла в тревожных мыслях, что не сразу поняла, о чем толкует служка. — Мне казалось, мясо ворует кто-то из прислуги. Разве не так?
— А вот и нет! — Айко, семнадцатилетняя мойщица посуды, которая обожала распускать грязные сплетни, махнула рукой, приглашая девушку последовать за ней. — Представляешь, мясо жрала лиса! На ней ошейник такой… ты должна это видеть!
— Лиса?! — Кин в недоумении посмотрела на Айко. — Откуда во дворце взялась лиса?
— А Боги ее знают, — весело отозвалась Айко. — Пошли, поглядишь на нее. Повар хотел эту тварь на куски изрубить, но я уговорила подождать. Может, продадим еще, мех у неё та-а-а-такой мягкий!
Кин пребывала в легкой растерянности, потому что появление во дворце белой лисы — знак недобрый.
Пру недель назад кто-то повадился таскать с кухни сырую курицу и аппетитного лосося. Разумеется, девушка слышала от служек о загадочном «похитителе мясца», но не придавала значение сплетням, в изобилии гуляющим в стенах дворца Кондо, потому что забот у нее и без того хватало. От пропажи четырех куриных ножек и пяти кусочков рыбы никто не умрет, а если вор с таким упорством крадет еду, значит, голодает и уже не понимает, как по-другому выжить. Кин это чувство хорошо знала. Если бы не помощь Асами, девушка бы тоже умерла от голода, не пережила бы первую же зиму и замерзла насмерть. Поэтому новости о таинственном любителе сырого мяса Кин игнорировала — богачи из рода Кондо могли бы прокормить целое поселение, с них не убудет.
Девушка плохо сходилась с людьми и еще хуже умела вливаться в шумные компании. Ее единственным близким человеком всегда была мама, погибшая от лихорадки девять лет назад, и Асами, сжалившаяся над осиротевшей девочкой и забравшая беднягу в свою семью. Из-за необычной внешности Кин сторонилась окружающих, предпочитала общение с подругой или же спокойное одиночество. Она много медитировала и оттачивала свои магические навыки, которые, однако, со временем совершенно не улучшались.
Айко сразу прицепилась к Кин и окрестила ее «голубоглазым несчастием». Прозвище было очень обидным и, помимо прочего, вскрывало старые раны, навевало печальные воспоминания. Девушку так звали в деревне, где она раньше жила вместе с мамой: соседские дети тыкали в нее пальцами и хихикали, насмехались над необычным цветом глаз. А взрослые так и вовсе постоянно говорили, что мама девушки, Чихару, раздвинула ноги перед ёкаем и принесла в дом позор.
Кин и правда была несмываемым пятном позора. И с годами ничего не изменилось. Она все так же оставалась навязчивой кляксой, с той лишь разницей, что теперь на ее стороне была Асами.
Полгода назад Асами отправила господину Кондо-младшему письмо, где предлагала сочетаться узами брака и тем самым объединить силы двух могущественных семей. Кин эта идея не нравилась, но подруга была заложницей дремучих традиций и с годами отнюдь не молодела, поэтому ей пришлось покориться воле отца и задуматься о бракосочетании. Клан Кондо, семейство заклинателей-самураев, которые с незапамятных времен служили двору Императора, довольно быстро отправил ответ, и Асами поспешно собралась в путь. Разумеется, Кин поехала с ней: верная служанка, лучшая подруга и защитница в одном лице. Не то чтобы девушка умела обращаться с катаной или в совершенстве владела магическим искусством, но кое-какими навыками все же владела.
По традициям Асами должна была девяносто дней медитировать и молиться, очищая дух, после чего ей предстояло исполнить ритуальный танец и сочетаться узами брака с господином Кондо Шином. Вроде бы ничего плохого, но Кин знала: не такой судьбы хотела подруга. Не такого жениха она ждала. Однако какое это имеет значение? Дочь обязана принести почет в дом, в ином случае ее ждало только забвение.