И все же Кин хотела предупредить свою единственную подругу. Вот только она сама не понимала, что именно пытается донести до госпожи. Наверняка самураи и священники множественно раз проверили окрестные земли, развесили повсюду защитные талисманы, вооружились самыми острыми катанами в мире. Девушка понимала, что, скорее всего, бредит или сходит с ума, но сердце продолжало биться в неистовом танце, а перед глазами плясали черные тени-щупальца, ползущие по стенам.
— Ты говорила об этом с каннуси* Дзином? — Асами выглядел жутко с этой натянутой улыбкой, выбеленным лицом и белой шапочкой-ватабоси на голове.
Кин бросила взгляд на притихших девочек-служек, явно внимающих каждому слову, которое произносилось госпожой и ее странной спутницей. Лишние уши были ни к чему, но, с другой стороны, до свадьбы оставалось меньше получаса — вряд ли девочки успеют посеять слухи.
— Нет. Я… — Кин запнулась, подбирать слова почему-то было очень трудно, — …старалась не пересекаться со священниками. Они ничего не знают о моих снах.
— И ты только сейчас решила поговорить о своих кошмарах? — Асами не повышала голоса, и даже улыбка не покинула ее лица, но в тоне проскользнуло недовольство. — До венчания осталось двадцать минут.
— В моих снах на нас нападают ёкаи, — поделилась Кин. — Я не говорю, что вижу будущее или умею его предсказывать, просто будь осторожна.
— У тебя все хорошо, Кин? — Асами убрала с лица искусственную улыбку, и уголки ее накрашенных губ медленно съехали вниз. — Нас ждут большие перемены. Скажи, ты хоть раз задумывалась о своем будущем?
— Что? — Кин опешила и изумленно посмотрела на Асами. — Причем тут мое будущее? Речь идет о снах, будь они прокляты!
— После свадьбы… мы с тобой серьезно поговорим кое о чем, — Асами бросила мимолетный взгляд на любопытных служек, как бы намекая, что вести беседу в присутствии посторонних не намерена. — А сейчас нам нужно выходить. Будешь сопровождать меня к храму Аматэрасу?
— Конечно.
Как и всегда. Кин возьмет черную бамбуковую дудочку, вооружится запрещенной магией и последует за своей госпожой — за доброй подругой, которая спасла ее от голодной смерти.
Сколько себя помнила, после смерти матери девушка всегда неотступно следовала за Асами. Она не понимала, зачем живет и продолжает топтать землю, если не осталось в мире ни одного человека, которому Кин была бы нужна. Отец бросил ее еще до рождения, мама умерла. Оставшись в одиночестве, девушка отчаялась, потому что в такой тяжелой жизни, полной лишений и страха, не было смысла. Кин лежала в грязи на проселочной дороге, когда Асами, облаченная в роскошное кимоно с вышивкой черно-белого журавля, нашла ее и подала руку.
«Если ты не знаешь, ради чего жить, то живи ради меня. Стань для меня подругой, которая никогда не предаст, стань защитницей, которая не повернется спиной, стань сестрой, о которой я всегда мечтала».
И Кин поднялась. Вложила трясущуюся ладонь в протянутую руку и впервые за долгое время улыбнулась.
С тех пор она всюду следовала за Асами, поддерживала любые ее решения, даже самые безумные. Одетая всегда в неброские черные хакама и синюю косодэ, с волосами, туго заплетенными в косу, Кин действительно походила на тень — мрачную и нелюдимую. Окружающие относились к девушке презрительно, считали ее бесполезной нахлебницей и причитали, что голубые глаза достались несчастной сиротке от демонов, что она принесет беду в дом Асами и ее отца.
Кин к этому привыкла. Пока в ее лодке плывет хотя бы один человек, она будет двигаться дальше. Но будущее… почему Асами о нем заговорила? Кин планировала всегда оставаться верной подданной своей госпожи.
Разве так уж необходимо что-то менять?
Тяжелые мысли, одна хуже другой, заполнили голову Кин. Она даже не заметила, что, спрятавшись за прямую спину подруги, идет по запутанным коридорам главного дома, где каждый уголок дышал сладким ароматом роскоши и богатства. Девушка глядела себе под ноги и считала шаги до тех пор, пока их скромная процессия не покинула центральный дворец и не вышла на улицу.