— Ценю твои тонкие шутки о моей ещё более тонкой шкуре, дружище. И даже не буду напоминать, как ты летом в своей шубе страдал от жары.
В ответ мне снова донеслось низкое мяуканье, слегка напоминающее рык и примерно означавшее «Вот и не напоминай». С Ахиллом мы нашли друг друга в Корвинских горах, куда учитель за пару минут отвёл меня Зелёным Путём в надежде, что я от него отвяжусь. Всё таки найти себе побратима в небольшой долине для необученного деревенского паренька было практически невыполнимой задачей. Но как показала практика не невозможной, мне и молодому барсу с пораненной лапой повезло не только встретить друг друга, но и найти общий язык, образовав магическую связь. Против этого друид возразить уже никак не мог, всё таки подобные маловероятные события — это практически указующий перст Матери Природы. Ну или всё таки следствие невероятной удачи. Я не определился со своим мнением на этот счёт, просто радуюсь тому, как сложились обстоятельства. Ахилл в целом разделяет моё мнение, тем более что благодаря нашей мысленной связи он приблизился интеллектом к уровню не самого глупого человека и… опять возмущённо мявкнул.
— Ну хорошо, умного — фыркнул я, одевшись и на ходу погладив кошака по лобастой голове — Большинство тебя явно тупее. Не говоря уже о том, что ты красив, силён и вообще как же мощны твои лапища.
После этого зверь сменил гнев на милость и мы продолжили путь к дому. Ахиллес был, как и все коты наверно, довольно самолюбив и не одобрял, когда его таланты принижают. А ещё на дармовой природной энергии и благодаря науке укунов, любивших выводить химер, вымахал мне уже по грудь. Если б не та самая сила окружающего мира наверно всё бы съедобное в окрестных лесах сожрал, но к счастью до этого не дошло. Однако с аппетитом у этого проглота тем не менее дела обстояли отлично и хрумкал он почти столько же, сколько и Венд, побратим моего наставника. Этот бурый медведь в холке был заметно выше меня, даром что я сам в свои годы уже был примерно с метр девяносто, то есть скорее бы сошёл за кого-то из благородного сословия, чем за одного из часто недоедающих простолюдинов. Что сказать, хорошая генетика и сила природы в жилах творят и не такие чудеса.
Путь до дома от ручья был недолог и спустя пол минуты Ахилл улёгся у крыльца недалеко от Венда, который похоже уже мирно посапывал. Зимняя спячка магическому зверю не грозила, однако в объятьях Морфея он в холодный сезон всё таки проводил заметно больше времени, чем летом. Я же зашёл внутрь, повесив тёплый плащ на вешалку из оленьего рода и сел к столу, проговорив:
— Приятного.
— И тебе — отозвался учитель, оторвавшись от еды — Как думаешь, готов?
— Готов драться до конца — усмехнулся я, берясь за ложку.
— Это я уже слышал — фыркнул он.
— Я знаю. Сам же говорил.
Разговаривали мы о предстоящем поединке, который за время моего ученичества превратился в своеобразную традицию. Больше трёх лет назад во время похода за рудой к Рифейским горам нам встретились бывший соученик моего наставника со своим подопечным, который грыз гранит друидской науки заметно дольше меня. В общем слово за слово и два мудрых учителя приказали нам показать удаль молодецкую да искусство магическое. Мой оппонент меня недооценил и получил посохом по морде, однако добить его не удалось, Байлион быстро собрался и всё таки победил. Однако зрелище друидам понравилось, а помереться длинной волшебных посохов — это вообще святое дело. Так что история теперь повторяется каждый год. Во втором поединке Соколиный Глаз не дал мне ни шанса. Он не только перестал питать иллюзии на свой счёт, но похоже тренировался не покладая рук и натурально меня отделал. В прошлом году мы бились почти на равных. Для этого пришлось рвать жилы даже больше обычного, но разрыв я определённо сократил. Однако меня всё таки приложили в итоге о скалу так, что сознание улетело на пол часика в далёкие дали. Теперь Корнегур гонял меня в преддверии нового поединка, не желая опять проигрывать старому приятелю, о чём мне тут же в очередной раз поведал:
— Я знаю, что ты знаешь. И уж обещаю, что если опять тобой вытрут скалы, весь следующий год будешь не вылезать с поединков. Никакой теории, которой ты любишь забивать голову, никакого отдыха и никаких твоих тупых мечей. Только любимый наставник, который всё таки вколотит в тебя умение побеждать.
— Нисколько не сомневаюсь — хмыкнул я, помня что у Корнегура слова с делом действительно не расходятся — Хотя не сказал бы, что мой меч тупой. Шёлк на лету разрежет.