Так что филин был направлен вперёд, а мы вместе с барсом двинулись следом верхом. Хорошо хоть копытные ни на Ахилла, ни на нечисть нервно не реагируют, потому что я с ними поработал. Иначе бы только пешком перемещались. Правда увиденное птицей мне настроение не поднимало, почти все дома стояли с выбитыми дверями, только самое крупное двухэтажное строение в центре села, видимо дом старосты, было относительно целым. Однако судя по следам когтей на ставнях и его пытались вскрыть. Сообщив спутникам результаты разведки, я выехал на поле, окружающее деревню и двинулся вперёд бок о бок с рыцарем. Барс шагал перед нами, сейчас разделяться явно было вредно для здоровья.
Мои глаза вскоре увидели то же, что и птичьи. Следы нападения, кое-где засохшая кровь на дереве и в пыли. Однако не проехали мы и десяти метров, как нам крикнули из окна центрального дома:
— Стоять! Вы кто такие⁈
— Я сир Винсент Фризни. А кто спрашивает? — гаркнул в ответ мой товарищ.
— Финор, десятник на службе графа Акани, сир. Вы живые? — донёсся ответ.
— Очевидно да — усмехнулся рыцарь — Вижу у вас проблемы с мертвяками?
— Не то слово. Мы послали вчера за помощью, но её до сих пор нет — крикнул десятник — Давайте скорее сюда. Солнце садится, скоро эти твари наверняка опять нападут.
Возражать мы не стали, но всё же в дом вошли крайне насторожено. Однако там нас ждала не засада, а видимо все уцелевшие жители деревни и два воина графа. Пахло немытым телом и страхом. Финор, невысокий, но коренастый мужик, по первому требованию выложил нам историю местных проблем. Три дня назад с выпаса какая-то тварь утащила пастуха и его подругу, что принесла суженому перекусить, крови было немного и несколько местных мужиков пошли по следу, однако не вернулись. А ночью на деревню напали, убив кучу народу, а часть людей утащив. По крайней мере сельчане слышали удаляющиеся крики, а мертвецам несвойственно звать на помощь. Тел же не осталось вовсе. Стандартный разъезд здешних вояк заглянул на следующий вечер. Десятник, осмотрев следы, отправил одного из подчинённых с заводной лошадью докладывать начальству о проблемах, а сам остался в селе со вторым. Твари пытались вскрыть дом старосты, но у них не вышло. Окна и дверь старательно забаррикадировали, а копья вояк некрохимерам пришлись не по вкусу. Хорошо поставленный удар копья в башку даже трупу здоровья не добавляет. Твари действовали обороняющимся на нервы до утра, после чего отступили, видимо оставив наблюдателя, а точнее несколько. Филин их уже даже нашёл. Своего собрата, которого мы прибили, те не поддержали, но незаметно из деревни не выскользнешь. Теперь твари похоже ждут ночи, чтобы опять напасть, а помощь не пришла. Заводная лошадь видимо не спасла гонца.
— Блеск — подытожил я — А скотина?
— Порезали всю под чистую, господин маг — ответил за десятника седобородый старик.
— Дерьмово. Лошадей внутрь не проведём, а снаружи им конец. Может прикажешь им ускакать обратно, а потом вернуться? — спросил Винсент.
— Не сработает — мотнул я головой — На лошадь тоже можно послание привязать, так что на месте некроманта я бы их живыми не выпускал. Кстати о посланиях… Десятник, ты письму обучен?
— Нет, господин маг. Но Лакил может, староста здешний — пояснил Финор, кивнув на старика — У него и бумага с перьями и чернилами есть.
— А то как же налоги-то платить и счёт вести — кивнул седобородый — Прорываться думаете?
— Не, у меня птица есть прирученная — мотнул я головой — Ей хватит ума до ближайшего гарнизона долететь и там всех озадачить. Тем более ваш разъезд бы уже должны хватиться.
— Это да, капитан Друм мужик лютый, опозданий не любит — кивнул десятник.
— Только что писать? — спросил староста.
— Коротко пиши. Напали мертвецы, держим оборону, гонец скорее всего не дошёл до вас, пришлось изыскать другую возможность доставить весть. Просим помощи — отчеканил Винсент — Мы-то чего будем делать?
— Муравью свисток приделать — усмехнулся я — Лошадей терять не хочу. Так что сейчас с этим справимся и буду конюшню старосты к обороне готовить. Там окошки мелкие, их закрыть не тяжело, ворота тоже. Разве что узкую дыру могу тебе оставить. Пусть твари в неё головы суют, будешь их рубить.