Мы же, закончив долгую беседу, наконец разошлись спать. И так ближе к вечеру приехали, а тут уже ночь на дворе была. Так что вскоре я завалился дрыхнуть без сновидений, правда поставив на место своего обитания несколько заклятий. Бережёного Мать Природа бережёт, а черти не трогают. Утро же встретил вполне довольным жизнью, коль скоро меня никто не побеспокоил. Так же моё хорошее настроение подкрепил шикарный «завтрак в номер». Ахилл от меня не отставал, получив здоровенную миску с сырой говядиной. Кормили тут что называется на убой, что заставило меня опять взяться за посох и отправить зов. Неожиданно убитым быть неохота. Филин, когда я вырубился на несколько дней, благополучно упорхнул по своим птичьим делам, но зато сейчас на магию откликнулся здоровенный чёрный ворон. Он получил от меня немного еды и задачу летать вокруг замка, смотреть в оба глаза, слушать разговоры у окон и докладывать мне, если засечёт нездоровые телодвижения. К примеру кучу мужиков в железе, которые двигаются к моему местообитанию или крадущихся в темноте личностей, напоминающих зверей на охоте. Всё таки в худшем случае отсюда можно было сбежать. Стены твердыни Акани были зачарованы, но окна барьеров не имели и пусть они не особенно широкие, боком в них протиснутся можно. Барс же и вовсе влезет всюду, куда влезет его голова, как и любая кошка. Отвод глаз позволял оказаться на свежем воздухе нещаметно и сделать шаг по Зелёному Пути за пределы города. В теории-то можно хоть из спальни, но не слишком хорошо известная мне школа зачарования заставляла перестраховаться. Так оно как-то спокойнее.
После завтрака я выскользнул в библиотеку, где встретил мастера Монтилио, проговорив:
— Доброго утра.
— И вам, юноша — кивнул он — Рад, что вы не опоздали, пойдёмте.
— Как скажите — отозвался я.
Вскоре мы нагрузились книгами и свитками, заняв читальный стол, напоминающий свою копию на Земле. Собрание же сочинений было обширным и интересным, кроме информации о саламандрах мне в руки попали книги о прочих магических тварях. Придворный маг же взялся обновить свои воспоминания о генеалогическом древе графов, однако я в эту сторону подчёркнуто не смотрел. Вот ну его нафиг, а то начнутся ещё какие-нибудь нездоровые подозрения.
Сами же книги были, как бы это сказать, средневековыми. Крупные буквы не позволяли разместить много информации на одной странице, иллюстрации оставляли желать лучшего. Рисовал явно не Рафаэль, а какой-то монах в монастыре Света, который никакой художки конечно же не заканчивал. Саламандра в большинстве случаев была костром на лапках, дракон, которого рыцарь поразил копьём, оказался мелковат и имел умилительно грустную морду. А вот речная гидра вышла весьма неплохо, хари страшные, вокруг голов раскрывшиеся «юбки», как у дилофозавра из незабвенного парка юрского периода.
— Вы довольно быстро читаете, молодой человек — отвлёк меня маг через пару часов.
— У меня был хороший, но строгий учитель — проговорил я, отложив книгу.
— Приятно это слышать. Как и видеть тягу молодёжи к знаниям даже тогда, когда никто не стоит над душой — улыбнулся он.
— Не все ученики продолжили работать над собой с должным усердием, когда ушли в свободное плаванье? — приподнял я бровь.