Парень смотрел на задыхающегося рыцаря и явно колебался. Ну а я приготовился к броску. Шпионы слишком много знают, чтобы давать им так просто сдохнуть, не расспросив. Да и парня было немного жалко. Он судя по всему не был моральным уродом и просто попал в переплёт, ему организовали подставу, чтобы завербовать, а теперь по всем признакам пытаются повязать кровью. Стражники у ворот взяли монеты, но видели, что они уезжали вдвоём. Не нужно быть гением, чтобы понять, что обратной дороги сейчас у пацана не станет.
А потому я подобрался и попросил огонь костра вспыхнуть изо всех сил. Со световой гранатой это не сравнится, но оба человека, сидящих рядом рефлекторно отшатнулись от пламени. Я же тут же кинул с посоха огненную сферу в некроманта, а Ахилл рванул вперёд и через два прыжка бесхитростно боднул Вирума головой в живот. Массы кошаку более чем хватило, чтобы тот отлетел в сторону. Барс же схватил клыками шпиона за плечо и потащил его прочь из круга. Ну а я продолжал поливать некроманта магией, истощая его странный щит. Если меня в бою окружала почти прозрачная плёнка, то труполюба закрывала пелена тумана, в которой то и дело мелькали перекошенные лица. Он оправился от первого удара, отделавшись ожогом на животе, но теперь встал и начал мне отвечать.
От тёмной сферы я ушёл элементарно пригнувшись, но затем пришлось совершать кульбит, как от корней учителя, потому что из земли выстрелили костяные копья. После моего приземления уже некроманту пришлось бороться с гибкими и шипастыми лозами, но те хоть и заставили его зашипеть от боли, но не заняли на долго, за секунду распавшись невесомым прахом.
— Выбл@док церкви — процедил он.
Зря, в бою надо драться, а не молоть языком. Если конечно не пытаешься отвлечь противника от чего-то важного. Труполюб меня похоже не отвлекал, потому что моё ледяное копьё частично смогло пробиться через его щит и распадаясь на осколки ранить плечо. Ха, если огню он сопротивлялся более чем успешно, то вот его антипод похоже доставлял проблем. Я оскалился и направил в него новый ледяной снаряд, от которого он отшатнулся, схватившись за руну на бедре, а затем буквально взорвался вихрем контратак. Пришлось активно прыгать, крутиться и перекатываться, принимая редкие попадания по касательной и чувствуя, как щит жрёт энергию, но всё равно истончается. Однако врагу тоже было несладко, кровь текла из ран, а куча заклинаний вылилась в глубокие морщины на лице, он будто постарел лет на десять — пятнадцать.
Я же кинул новое ледяное копьё, едва он сделал паузу между атаками и ранил его вторую ногу, сближаясь с противником. Моя скорость реакции выше, я быстрее, этим надо пользоваться. Он в свою очередь опёрся на свою костяную дубину, чтобы не упасть и начал посылать в меня что-то вроде костяных дисков. Опять пришлось показывать чудеса гибкости и акробатики в лучших традициях укунских монахов, чтобы избежать повреждений. Уворачиваясь, я сдвинулся вбок, некромант с трудом переступил с ноги на ногу, продолжив за мной следить. А я наконец кинул вакуумный удар, видя, что его щит так же истончился. Раздался громкий хлопок, туман вокруг врага оказался разогнан, а затем воздух вернулся на положенное ему место, породив новый удар по ушам. Труполюб зашатался, я опять призвал корни, оплётшие его ноги и впившиеся в плоть острыми колючками, а заодно сократил расстояние до минимума, врезав врагу по лицу посохом. На подлесок посыпались белые зубы.
Однако некромант от этого наоборот пришёл в себя и столь же бесхитростно ударил в ответ. Я заблокировал его оружие своим и почувствовал, что мои руки едва не вывернуло из суставов. Да чем вас, козлов плешивых, кормят, чистым тренболоном⁈ Не дожидаясь нового удара, я шарахнул сам, используя воздушный кулак.
— Ааааа!!! — прорезал ночь крик.
Колючки на корнях вошли в плоть сантиметров на пять и когда врагу в грудь прилетел подарок, его путалось отбросить назад. Вместо этого он упал на спину, но непроизвольная попытка вырваться из плена оказалась чертовски болезненной. А затем новые корни начали оплетать урода, стремясь заодно вырвать посох из его рук. Я уже готовился праздновать победу, но снова оказался вынужден уворачиваться от долбанных летающих костей. Гибкие лозы на израненном труполюбе распались в прах, а передо мной в воздухе появился призрак девушки. Однако едва она открыла рот, я ударил навершием посоха прямо между её зубами и направляя вперёд поток огня. Вместо воя у банши вышла короткая попытка взвизгнуть, а затем она растаяла, как туман под лучами солнца.