— Ну вот, готово! — показал он Яну.
Затем он устроил ему тренировку, заставляя отвечать на вопросы и запоминать все, что могли спросить о Колине Питчфорке, — как зовут детей, когда они родились и т. д. Яна мучил кашель, у него была высокая температура. Потом он уехал домой отдохнуть до назначенного времени.
У Питчфорков была соседка Мэнди, жизнерадостная молодая женщина. Она считала Колина покладистым парнем, который очень любит своих детей. Позже, однако, она призналась, что Колин много раз пытался увлечь ее в постель. При каждом удобном случае, оказавшись рядом с соседкой, он прижимался к ней. Но Мэнди не придавала этому особого значения, и Колин продолжал заходить к ней по-приятельски.
Двадцать седьмого января Мэнди попросили посидеть с детьми: Колин уходил сдавать кровь, а Кэрол — на занятия в колледж.
Ранним вечером Колин приехал к Яну, зашел прямо в спальню и поднял приятеля с постели. Яну стало хуже, но недаром Кэрол всегда говорила о муже, что он умеет убеждать. Через пять минут Ян был уже на ногах. Они вышли на улицу.
Приемный пункт располагался в здании школы на Милл-лейн в Эндерби. На улице было холодно, но никто из них даже не заметил этого: Ян из-за высокой температуры, а Колин Питчфорк — от сильного волнения. Такое с ним было впервые.
Ян вошел в школу, а Колин остался в машине. Вдруг его осенило: осел! Надо убрать машину с дороги! Он отъехал за угол, вылез и, обогнув здание школы, дошел до главной дороги, вернулся немного назад и поднялся к игровым площадкам. Отсюда все хорошо просматривалось. Если вдруг у входа появится полицейская машина, сразу будет ясно, что дела плохи!
Он долго ждал в темноте. Школа находилась на той самой улице, где жила Дон Эшуорт. В нескольких минутах ходьбы отсюда начинался переулок, который вел к тому месту, где она погибла. А полицейские в здании школы тоже ждали… его крови.
Народу в зале было мало — не прошло и месяца, как начали брать кровь. Полицейские сидели в ряд. Все в гражданском. Ян дрожал как осиновый лист. Его знобило. Он сел. Ожидание было невыносимым.
Он с трудом сообразил, когда назвали имя Колина Питчфорка.
— Это я, — сказал он.
Сев за стол напротив полицейского, Ян написал имя Колина и заполнил бланк. Сержант открыл паспорт и водительское удостоверение.
— Хорошо, — сказал он, — фотография имеется, новую делать не будем.
Ян подписал бланк. Потом его проводили к врачу. Взяли образцы крови и слюны, на которые полицейский прикрепил бирки.
Таким образом, в документах следствия появилась запись о том, что Колин Питчфорк, личность которого подтверждалась британским паспортом за номером Р413736В и действующим водительским удостоверением, добровольно сдал кровь и слюну.
Когда Ян наконец вышел из школы, Колин некоторое время наблюдал за ним, заставляя приятеля дрожать на холоде: надо было убедиться, что все в порядке. Тогда Колин вышел из темноты и позвал его. Они сели в машину, и Ян вернул Колину паспорт и бумажник с правами.
— Все в порядке? — поинтересовался Колин.
— Да. Пустяки, раз плюнуть.
Колин отвез Яна домой в Лестер и, высаживая, сказал:
— Спасибо, друг. И никому ни слова.
К приходу Кэрол Колин несколько раз уколол руку с внутренней стороны иголкой штангенциркуля и заклеил ранку пластырем. Кэрол удивилась:
— Я думала, они возьмут кровь из большого пальца.
— Нет, они сделали мне укол в руку! — ответил он. — И вообще меня взбесило их отношение. Они обращались со мной, как с преступником.
Колин сморщился, как всегда, когда сдирал пластырь с раны. Нет, это невыносимо! Подрезав пластырь по краям, он осторожно стащил его и показал ей рану.
— Вот, посмотри! И еще меня заставили жевать тампон. Эта чертова рука доконает меня!
— Успокойся, — ответила она. — Здесь только крошечный след от укола.
— Кстати, они сфотографировали меня, потому что я предъявил только водительское удостоверение. И теперь будут показывать снимок нашим соседям, чтобы убедиться, что это я.
Когда в маленький домик в Сеновальном тупике пришло сообщение о том, что результат анализа отрицательный и, следовательно, Колин Питчфорк исключается из списка подозреваемых, Кэрол испытала самое большое в жизни облегчение. Такое огромное, что трудно было выразить.
Однако это состояние Кэрол длилось недолго, потому что Колин снова стал впадать в депрессию.
— Что опять не так? — спросила Кэрол.