Флай протянул к ней руку и, вскинув бровь, одним движением подбородка приободрил, дескать: «Ну? Если ты хочешь что–то отчудить, то самое время. Либо валяй, либо пойдем уже отсюда».
И Лена отчудила.
Она отдала ему плащ, немедленно скинула свой костюм разбойницы, разбежалась, врезалась в холодную, обжигающую воду, нырнула и… вынырнув метров через двадцать от берега, поплыла. Поначалу она обозначила мощный баттерфляй, чтобы согреться, а потом рванула брассом.
Плаванием она занималась серьезно с пяти лет. И плавала на разряд. У нее и был бы разряд, будь он ей нужен.
Вода, поначалу показавшаяся ей ледяной, не так уж и холодна. Жизнь прекрасна. Что еще? Ах, зрители…
Купание отрезвило. Не полностью, но пришло раскаяние. Нырять–то было весело. А вот выходить из воды ей придется голышом при многосотенной толпе. Незадача!
И тут она заметила только, что хор стих и на берегу раздаются какие–то звуки — «ахи» и «охи». Восклицания, которые мог бы издавать призрак, а не живые люди.
Лена повернулась и поплыла к берегу. Саженками. Она старалась выскочить из воды повыше, чтобы увидеть, что там творится на берегу. Может, увидев голую девушку не понарошку, эти люди разбежались в панике? Было бы неплохо. Немного неудобно перед милыми в общем–то людьми, но это решило бы проблему выхода из воды.
И вдруг она увидела над гребнем волны, что берег чудесным образом переменился. Не было покатого склона со зрителями, города над ним. Дирижаблей в небе. Ничего такого.
Вместо этого — поросший лесом обрывистый склон. Всадники в огромных шлемах, похожих на кабаньи головы. Парусные лодки у берега и полуголый гигант в медвежьей шкуре, стоящий на щите, поддерживаемом дюжими молодцами в панцирях.
Гигант смотрел на нее, и пламя сожженных городов сияло в его глазах.
Над следующим гребнем волны Лена выдернула себя из воды повыше.
Но видение исчезло.
Все было по–прежнему: силуэт города, дома на набережной над пологим склоном. Белые и красные балахоны, сломавшие строй и очутившиеся у воды, вокруг рыцаря, похожего на шишку.
Рыцарь вошел в воду.
«Утонет, — подумала Лена уверенно, — этот придурок утонет, как топор, из–за меня!»
Нет, парень, изображавший шишкорыцаря, был где–то даже симпатичным. Не таким одуряюще–притягательным, как господин Остин, но Лена поплавала бы с ним при других обстоятельствах, и если бы ему хватило ума снять доспехи! Черт!
— Черт! — рявкнула раздражительная Лена и рванула к берегу со всей мочи.
Но несколько секунд спустя она поняла, что парень «в чешуе как жар горя» прилично держится на плаву. Причем доспехи ему не только не мешают, наоборот, выходило, что они работают как спасательный жилет.
Вскоре забавный поплавок, неуклюже загребающий руками, был уже рядом с ней. Он начал нести какую–то восторженную невнятицу. Но перед глазами Лены настойчиво вставал запечатленный образ жуткого гиганта в медвежьей шкуре с огнем в глазах.
Лена совершенно растерялась и безропотно позволила вынести себя на руках из воды. Парнишке было тяжело. Он шумно дышал и отдувался. Толстые пластины чешуи впивались Лене в тело, но она была почему–то счастлива. Так, словно нащупала ногой тот самый путь предназначения, о котором говорил Флай. И этот путь был радостным.
В совершенном смятении она была передана Флаю с рук на руки. Потрясенная и восторженная, словно охваченная мистическим экстазом, толпа стояла поодаль.
В просветах толпы топорщили вверх ножки опрокинутые столики и стульчики.
— У тебя конфетки нет? — прошептала Лена, уткнувшись лицом в теплую и мягкую шерсть его костюма.
Кажется, она сказала это по–русски. Но Флай понял ее. Сунул твердыми пальцами ей в холодные соленые губы леденец.
Затем он быстро, как маленького ребенка, одел ее.
Кликнул на набережной извозчика.
Полусонная Лена была усажена в бричку с поднятым верхом, и большие колеса зарокотали по брусчатке.
«Меня снова везут куда–то во сне», — подумала Лена, и ее сознание померкло, провалилось в блаженный, светлый сон.
Там были пингвины и воробьи, которые делили рыбу на берегу.
* * *Утро сыщика Кантора началось рано.
В тот миг, когда безобразный Шмидт смежил веки и Ждущая наречения повлекла его в темные глубины сна без сновидений, антаер открыл глаза и сразу, окончательно проснулся.
Илзэ спала на животе, неприкрытая… Кантор взглянул на нее, сразу как проснулся. А она, будто почуяв его взгляд, сделала во сне вялое, но требовательное движение рукой, коснулась его могучего плеча и, убедившись, что он подле, порывисто вздохнула, счастливая, и отдалась течению реки по пути к Богине Мун, сверкающей грезами на глади, подвластной Озерной Деве.