Алекс Ив сказал, что не держит крепкого, и даже процитировал уложение, согласно которому такие напитки продаются в специальных лавках, только закупоренными и только для употребления достойными господами дома. При этом слово «достойными» он выделил интонацией, как бы давая понять, что Карло к таковым не относит.
Бенелли понял, что разговор предстоит не из простых.
Карло знал, что Ив — из офицеров воздушного флота, ушедший в отставку, так как был разжалован без права восстановления за неподчинение командиру.
Но Умник полагал, что содержание заведения даже такому спесивому и своенравному человеку должно привить гибкость и покладистость. С клиентами по–другому нельзя.
Что же из этого следует? Неужели Карло ошибся?
В руке мистера Бенелли волшебным образом очутился стилет, будто выпрыгнувший из рукава.
— Что–то ты суров сегодня, — сказал Бенелли, — будь со мной попокладистей.
Руку с губкой, которой Алекс протирал стойку, Карло прочно придавил и потянул к себе. Алекс Ив скосил глаза на лезвие стилета.
— Убивать будешь или разговаривать? — усмехнулся он и попытался выдернуть руку, но Карло держал ее крепко.
— Так как там насчет беглеца из тюрьмы Намхас, которому ты помог? — прошипел Бенелли.
Алекс Ив удивленно поднял брови, но в глазах его сверкнул озорной огонек.
— Беглец? Намхас? Помог? — переспросил он. — Три раза мимо. Никакого беглеца не знаю и никому не помогал.
— А вот это мы сейчас и выясним.
В этот момент к шее мистера Бенелли прикоснулось что–то холодное.
— Нельзя, — сказал дикарь, — того, кто дает еду и кто наливает пить незамай! Убьет Лддин.
Острый, как бритва, наконечник гарпуна заставил мистера Бенелли приподнять подбородок.
* * *Кантор решил приготовить на утро что–то тяжелое для желудка, но питающее голову.
Стихия огня, жрица которой спала под изумрудным шатром, занимала его в это утро…
Хочешь порадовать себя утром? Позаботься об этом вечером. Кантор позаботился. Он взял со льда два больших куска мяса, предварительно слегка отбитых, и поместил в специальный контейнер, из которого удалялся воздух при помощи насоса. Мясо было смочено имбирным элем со специями. Выкачан воздух и… цилиндрический контейнер помещался на специальные ролики, приводившиеся в движение заводным механизмом. До утра контейнер медленно вращался, и мясо, переваливаясь с боку на бок, хорошо промариновалось.
Теперь Кантор извлек мясо из контейнера и выложил на сетку над мойкой, чтобы стек лишний маринад.
Пока мясо подсушивалось, Кантор взял небольшую рульку и коренья, залил водой в суповарке и поставил вариться на плиту. Затем занялся углями под решеткой.
Когда угли почти перестали играть языками пламени, он выложил на решетку мясо. Потом взял несколько крупных белых грибов, нарезал пластинками и поставил томиться на сковороде, на растопленном сале с луком и морковью.
Контейнер с решеткой для жарки мяса сообщался с другой емкостью, спрятанной под столешницей. Кантор бросил в эту емкость горсть опилок фруктовых деревьев и включил газовый накал. Опилки вскоре начали тлеть, и между мясом и углями под решеткой в сторону вытяжки, выведенной в окно на улицу, потянулся ароматный дым. Таким образом мясо жарилось на углях и слегка коптилось.
В очередной раз перевернув толстые ломти мяса, Кантор посыпал их морской солью. Выдержал еще немного и снял.
Он выключил газ и герметично закрыл контейнер с углями. С этим всё.
Вскоре засвистел предохранительный клапан суповарки. Кантор с осторожностью открыл ее. Выловил сварившуюся рульку, положил ее в толстый бумажный пакет и густо засыпал мелко рубленным луком. Когда рулька охладится, ее можно будет подержать на льду и съесть холодной.
А бульон он заправил грибами с луком, морковью и мелко нарубленной зеленью.
Он разлил грибной суп, жирный и вулканически горячий, в две широкие деревянные кружки. Присовокупил две деревянные ложки. Мясо выложил на тарелки, украсил крупно нарезанной и смоченной постным маслом редькой.
Традиционная горка каштанов и графинчик белого легкого яблочного вина закончили натюрморт на подносе. Кантор отнес поднос в столовую.
Илзэ вышла из душевой в льняном неотбеленном платье с весьма пикантной сетчатой вышивкой, через которую тут и там просвечивало тело.
Сияющая, она оценила завтрак. Выразила удовлетворение в том смысле, то Кантор не хуже друида чувствует, что и когда нужно готовить. До тех пор пока антаер не вышел из дома, она щебетала.