С минуту ничего не происходило, затем вновь звякнуло, приглушенно забулькало, коротко зашипел пар и из стены рядом с окошком выскочил красный флажок с белой хризантемой в центре. Механик хмыкнул и с некоторой даже опаской поднял шторку. Ага!
Карсон получил штампованную из пальмового листа тарелку с выдавленным на дне драконом, которого он сначала нащупал на дне, а потом разглядел, приподняв тарелку выше бровей. А на ней — жареную рыбу и запаренную горку водорослей. Здесь же, завитая мелкой бестией, лежала лапша и кружочки маринованной свеклы и моркови.
Пахло аппетитно, пускай и непривычно.
Карсон поставил еду на стол. Медяков осталось еще много. Он подошел к другому окошку, с самым непонятным рисунком и, повторив операцию, получил самое непонятное блюдо: горку белых отварных бантиков из муки, политых маслом и присыпанных зеленью.
Взял двумя пальцами брезгливо один из бантиков и отправил в рот. Заранее морщась опасливо, раскусил и начал жевать.
— Это же выходит, — в изумлении уставясь на тарелку, молвил он, — вроде как тоже лапша, но внутри у ней крабовое мясо. И как же это они их лепят?
Он экспериментировал, пока мелочь не кончилась.
В результате уставил стол пятью тарелками с разной снедью, из которой он мог опознать только первое и последнее блюдо: рыбу и зажаренную до хрустящей корочки крошечную тушку птицы с гарниром из той же лапши и солений.
— Эх, едоки, — окинув взглядом стол предстоящего пиршества, сказал здоровяк. — А где же каша? Каштаны где? Где грудинка и окорок? А капустки? Бобов? Осьминожков, жаренных в сметанке с грибами, а? Ну, хозяин невидимый, сетовать не буду — как смог, ты меня уважил. Да будет светел и сытен путь достойного мужа, ветра благоприятны, а попутчики веселы.
С этими словами, достав из внутреннего кармана футляр с серебряным столовым прибором, он принялся за еду.
Через какое–то время, он и не заметил когда, в зале оказалась стайка низкорослых восточных моряков, смотревших на гиганта с опаской. Они брали себе по одной–единственной тарелке и рассаживались поодаль. Карсон приветливо помахал им серебряной ложкой.
Жизнь пока налаживалась. А там посмотрим.
* * *Двое на крыше.
Ах, какой ветер сегодня! Порывистый. Холодный.
На восьмиугольной галерее, окружающей знаменитый шпиль, венчающий громаду Мулер–Билдинг, стояли двое.
Один из них — высокий — был одет в костюмчик с чужого плеча, будто для балагана: широкие, но коротковатые темно–серые брюки в светлую полоску и короткий светлый сюртук. На голове его возвышалась мятая шляпа с вислыми полями. Весь вид этого человека говорил о том, что он переживает не лучшие времена, но из последних сил пытается выглядеть респектабельно. Правда, он уже не отдает себе отчет в том, насколько жалкий результат дают эти попытки.
Видно было также, что от пребывания на крыше Мулер–Билдинг он не в восторге.
— Послушай, Билли, — говорил он своему напарнику, — может быть, закончим на этом? Ты убедил меня. Я верю, что ты готов помыть это окно, но делать этого не нужно. Это опасно! Я не хочу, чтобы ты рисковал…
Тот, кого называли Билли, был на голову ниже говорившего и заметно склонен к полноте. Но широкие тяжелые плечи и мускулистые руки ясно давали понять, что мы имеем дело с физически исключительно сильным человеком.
— Джефф, дружище, — отвечал он. — То, что пари заключено под хмельком, не отменяет его. Даже наоборот! Человек всегда должен отвечать за слова, произнесенные им. Иначе он ни за что не отвечает. А кому нужен такой человек? Нет, дружище, я должен вымыть это окно. Это и тебе, и мне будет уроком. А когда я закончу, мы вместе сходим куда–нибудь и отметим это на выигранные мною деньги.
— Да вот они, твои деньги! — взмолился долговязый Джефф. — Я готов отдать их тебе теперь же! Только не нужно карабкаться по стене. Мы прямо сейчас можем начать отмечать твою победу.
— Нет, дружище Джефф, — покачал головой Билли, — такой победы мне не нужно! Подстрахуй…
И с этими словами начал спускаться с крыши, отталкиваясь ногами от стены.
Чуть ниже его спускалось ведерко с раствором для мытья стекла и специальная щетка. Он подготовился по–настоящему и собирался действительно мыть окно, а не просто показать, как он это мог бы сделать. Джефф с перекошенным от страха и отчаяния лицом придерживал веревку на всякий случай.
Смысл спора заключался в том, что придуманная Билли остроумная система для спуска по веревке из верхних этажей многоэтажных зданий проста, удобна и надежна. Она, без сомнения, позволит не только спастись из здания в случае пожара, даже нетренированному человеку, но и помыть окно на тридцатом или сороковом этаже такой громады, как, например, Мулер–Билдинг.