Фортескью пошевелился, чтобы заговорить и на мгновение Патриции почти показалось, что с его языка послышится плавный низкий ирландский говор - помоги ей Мария, она поцеловала бы его прямо в губы только для того, чтобы услышать звук родного дома!
Вместо этого он заговорил на совершенном, холодном, резком английском - каждое твердое слово падало как градина на ее ухо.
- Конечно же, никто не заставляет тебя делать что-то, - чопорно произнес дворецкий. Помоги ему Небеса, этот человек не знал другой манеры произносить слова, это несомненно. - Я только хотел предложить тебе ценный совет.
Теперь он пристыдил ее, это было именно то, что она должна была ощущать после своей вспышки против его щедрости.
Патриция разгладила юбки и села так прямо, как только могла.
- Тогда я подумаю об этом, сэр, - ответила она, стараясь сохранять свой голос таким же холодным и деловым, как и у него. - Должна ли я закончить читку… я имею в виду чтение ?
Фортескью кивнул, выражение его лица было ровным и спокойным - и все же она заметила, что испортила те легкие отношения, которые установились между ними во время вечеров, проведенных вместе. Девушка подавила вздох. Англичане такие раздражительные, их так легко оскорбить, и они так медленно прощают.
Тебе бы лучше приглядывать за собой, Патти-девочка, и не задирать нос слишком высоко, или этот тип скоро устроит так, что твои большие ноги снова окажутся на улице.
Ей придется хорошенько помнить о том, что только по требованию ее сиятельства ей предоставили эту возможность - а положение ее сиятельства в Брук-Хаусе в данный момент было не слишком высоким.
Бедняжка миледи.
Колдер шагал вдоль и поперек своей большой спальни и обнаружил, что она недостаточно большая, чтобы вместить его раздражительное настроение.
На краткий, причудливый момент он пожелал оказаться в компании своего брата. Рейф в точности знал бы, как очаровать женщину и избавить ее от боли в глазах, как заставить ее улыбаться, а не хмуриться…
Но при этом у Рейфа была привычка добиваться не только улыбок от женщин Колдера. Не имеет значения. Ему не нужен шарм Рейфа для этого дела. У него есть кое-что, чего нет у его брата - безграничные ресурсы. Деньги не могут купить любовь, но на них можно приобрести прекращение военных действий, по крайней мере, на достаточно долгое время, чтобы маркиз смог выяснить, когда именно все это пошло чертовски неправильно.
Что заставит такую женщину, как Дейдре, улыбаться?
Его сознание перебирало каждый момент, который Колдер провел с ней за этот прошедший месяц: ужины в Брук-Хаусе с ее кузинами и противной мачехой, то, как она сделала ему предложение с таким же спокойствием, с каким он сделал бы предложение о партнерстве, выражение ее лица, когда она шла по проходу, чтобы встать рядом с ним, ее обычная элегантная красота, еще более возвеличенная этим платьем от Лемонтера…
Маркиз сделал вдох, а потом медленно выдохнул. Затем позволил своему сознанию задуматься над немногими улыбками с того дня, как он отдал приказ о том, что не будет ни приемов, ни балов, ни новых платьев.
О да, это должно подойти для начала.
На следующее утро Дейдре проснулась и обнаружила себя на шелковых небесах. Она заморгала и протерла глаза, а затем осмотрелась еще раз.
Платья. Платьями была завалена каждая поверхность. Оттенки всех драгоценных камней, шелковые и кружевные, с лентами и жемчугом. Даже воздух в комнате был наполнен ароматом этого особенного головокружительного запаха дорогой ткани!
Девушка медленно села и обнаружила, что платья даже были растянуты поверх ее тела, пока она спала. Она потянулась к прелестному творению из плиссированного шелка полуночно-синего цвета, как раз такого оттенка, который оттенит золото ее волос!
Ткань зашептала от ее прикосновения. Я настоящая , говорила она. Погладь меня. Пошурши мной. Носи меня .
- Хорошо, - прошептала Дейдре в ответ. - Если вы настаиваете.
Тихий смех раздался где-то в комнате.
- Кто здесь?
Ангел выскочил из-под облака органзы кремового цвета - то есть если бы ангелы были низенькими, аккуратно одетыми мужчинами с искрящимися глазами и шаловливыми чертами лица.