За примерами и ходить никуда не нужно: Мерлин и Моргана, Годрик и Салазар, Ровена и Хельга, Фламель и Перренель… есть на кого равняться. Теперь ему было понятно, почему у Снейпа срывало крышу и он захлебывался от ненависти в его присутствии: Гарри был ребенком, магия только развивалась, бурлила, как котел Лонгботтома, а Снейп был взрослым, устоявшимся магом. К тому же, партнерство не означает любовь и плотские желания, это только магия и сильные чувства, причем, любые.
А ненависть – это всегда сильно.
Годрик и Салазар были лучшими друзьями, но что с ними стало потом? Ненависть, приведшая к маленькой войне. Результат: Салазар исчез непонятно куда, выжитый из Хогвартса тем, кто был ему ближе брата, а Годрик… как гласили хроники, маг сильно опустился.
В тот раз Гарри ушел в запой практически на неделю. Он квасил, как сумасшедший, орал, бросался бутылками в Кричера и разнес Дуэльный зал. Именно тогда у него впервые возникла мысль, что неплохо было бы все изменить, и именно тогда он впервые смотрел на родителей с отвращением. Его сжигала зависть. Зависть к Лили Эванс, похерившей такую преданность, уважение и обожествление. И ненависть. К идиоту Джеймсу, сделавшему все, чтобы его сын в полной мере ощутил на себе последствия от его глупости и жестокости.
Очухавшись, Гарри связался с гоблинами. По его заказу они собирали сведения о Лили Эванс и Джеймсе Поттере, да и Волдеморта с несколькими другими магами не обошли вниманием.
Годы шли, у Гарри все сильнее ехала крыша от одиночества и постоянного нервного напряжения. Парень превратился в законченного социопата и параноика, презирающего все окружающее. Как выяснилось, тяжелое детство и откровенно отвратительная юность, а также жизнь, наполненные непрекращающимся стрессом, не ведут ни к чему хорошему. У Поттера сложилась совершенно определенная система ценностей, в которой таким вещам, как милосердие, всепрощение и тому подобное места не нашлось. Личная безопасность, крайне скудный перечень действительно дорогих ему вещей, очень маленький список тех, кого он мог назвать близкими ему людьми, паранойя и жестокость. А Северус Снейп занял место идола, которому Гарри поклонялся, как кумиру, обожая и практически обожествляя.
Когда пойманный Дамблдор осознал, какого монстра он сотворил, на старика было жалко смотреть. Он в очередной раз ошибся, и на этот раз ошибка стала фатальной. В чем маг и убедился, умирая под пытками.
Натолкнувшись на описание ритуала, могущего исправить ситуацию, Гарри был счастлив. Рассчитывая попасть в тело Джеймса, он составил целый план, как будет добиваться дружбы своего обожаемого профессора. Он сделает все, чтобы с ним сложились доверительные отношения, проведет обряд побратимства. Он даже готов был женить его на Лили Эванс, если тот об этом подумает хоть на секунду!
Вот только, когда планы Поттера шли так, как надо?
Именно тогда, когда он увидел в зеркале отражение, наглядно свидетельствующее, что попал в тело его будущей матери, крыша у Гарри съехала окончательно. И бесповоротно.
Это был шанс на миллион, и упускать его он не собирался.
Присевшие за столик под навесом, маги внимательно следили, как мимо них неторопливо проходят девочки и, судя по всему, их родители. Красноволосая выглядела полководцем, ведущим свое маленькое войско домой после удачного военного похода, блондинка вертела головой, пытаясь рассмотреть все и сразу.
– Лили!
Абрахас вздрогнул, впиваясь взглядом в маленькую красавицу. Девочка вальяжно повернула голову, скользнув по сидящим магам взглядом. Малфой был готов поклясться, что на мгновение в изумрудных глазах мелькнуло узнавание и интерес.
– Что, Пери?
– А это долго?
– Нет. Максимум минут двадцать.
– А потом?
– А потом поедим сладостей. Вот в этом кафе.
Взгляд девочки скользнул по вывеске и столику с сидящими за ним Волдеморту и Малфою.
Открыв сейф для Персефоны и дав краткие указания гоблинам по дальнейшему ведению дел, Лили засунула отчет в маленькую сумочку с чарами расширения внутри, выдала сестре ключ на цепочке, который та сразу же повесила на шею, и повела свое маленькое семейство в кафе.
Персефона сияла, как начищенный галеон, родители гордо смотрели на дочерей, Лили обшаривала глазами пространство в поисках объекта своей одержимости. Неожиданно мелькнувшая темная мантия и хищный профиль высокого мужчины прямо по курсу всколыхнули ностальгические воспоминания, заставив вздохнуть, а глаза засиять предвкушением.