Встаёт с деревянной скамьи и следует за Ноэлом, пытаясь скрыть страх за прямой походкой и расправленными плечами. Останавливается напротив Ханта, смотрит в его тёмные и как будто тяжёлые за счёт пережитого глаза.
— Что дальше? Застрелишь меня, сынок?
— Нет, — Ноэл хватает Йена за плечо и толкает вперёд, чтобы тот прошёл дальше.
— Нужно отдать тебе должное: думал, что у тебя не хватит яиц провернуть всё и встать на ноги. Ваша банда пережила не лучшие времена, но умудрилась подняться при твоём руководстве. Люк бы тобой гордился.
— Не стоит говорить о нём так, словно ты его знал.
Ноэл снова грубо толкает Йена вперёд, и они оказываются в нескольких шагах у алтаря. Ноэл сзади пробивает Йену чем-то неимоверно тяжёлым по колену, отчего нога подгибается и сустав ломается. Хрустит, как засохшая осенняя ветка под тяжёлым ботинком. Крик, сжатые кулаки на плитке, кровь и кусок кости, торчащий из тёмных брюк — вот, что заставляет сердце Ноэла забиться чуть чаще.
— Сука! Ёбаная сука! — воет Йен.
Ноэл обходит его, наблюдая, как тот скоблит по полу ногтями в попытках то ли подняться, то ли сдержаться от дальнейшего крика. Ноэлу хочется большего, это слишком просто. Всё сегодня слишком просто. Запах и вид крови опьяняет, в голове появляются другие образы, воспоминания. Да так не вовремя. Ноэл почти ощущает гордость и уважение, когда призрачная знакомая рука опускается на плечо и сжимает его. Поэтому он склоняется над Йеном, отгоняя призраков подальше, и поднимает голову за волосы, чтобы тот смотрел на него.
— Знаешь, что мне сказал Сэм прежде, чем оставить это? — Ноэл поворачивает голову Йена, чтобы показать длинный шрам на лице, оставленный в тот злополучный день. Йен шипит, вцепляясь в запястье, чтобы подтянуться и встать. — Сэм хотел, чтобы его лицо было последним, что я увижу в жизни. Чтобы я запомнил того, кто это делает со мной. Так что, Йен, надеюсь, что ты тоже будешь вспоминать моё ебало снова и снова, корчась в агонии. На этом и том свете.
Ноэл отпускает волосы, и Йен падает на мраморную плитку, оставляя кровавый след. Ноэл медленно отходит на пару шагов от тела, берёт канистру у скамейки. Не спеша откручивает крышку, потом произносит:
— Я хочу, чтобы ты горел целую вечность в адском пламени. Может, ты увидишь своих? Тех, к кому я уже пришёл и забрал у них жизнь. Ты держишься лучше, но мне абсолютно не жаль стирать вашу банду с лица земли. Как ты понял, я не умею прощать.
— Люк бы тоже не простил, — от боли Йен забывает сглатывать слюну, и она капает на плитку. — Ты его полноправный преемник, мразь, если не хуже.
Ноэл переворачивает канистру и обливает Йена с ног до головы бензином, пока тот пытается встать и избежать душа из пахучей жидкости. Она попадает на лицо, в рот и нос, он кое-как стирает её рукой, отплёвываясь. В нём неожиданно просыпается желание задеть Ноэла, обратить его внимание на очевидные вещи.
— Думаешь, это конец? Не я, так появится кто-то другой, — и сплёвывает в сторону Ноэла.
— Зато ты узнаешь лично участь, которая их постигнет.
— Ты больной, Хант. Я надеялся, что мы оставим обиды за плечами и построим новое будущее после всего. — Неужели Йен и правда верил в то, что кто-то из людей Люка сможет его простить за предательство.
— Ты — прошлое.
Ноэл встаёт на пару шагов подальше, достаёт сигарету и зажигалку, не спеша поджигать ни её, ни Йена. Смотрит на свою жертву и наслаждается тем, как тот боится своей участи, подпитывается этим состоянием, понимая, что сделал всё правильно. Что это то, чего он ждал два года, с тех пор как пришёл в себя в больнице.
— Босс, всё готово, — молодой парень возникает между скамьями, подходит к Ноэлу, но держится на расстоянии, стараясь не смотреть в сторону Йена.