Мы мило поболтали с Рут, обсудили планы на ближайшие дни, я потискала их богатыря и пошла домой, напевая какую-то веселую мелодию.
Завернув за угол небольшого домика, я остановилась, как вкопанная. На пороге стоял Урлан в обнимку с какой-то женщиной. Они явно прощались. Оба раскрасневшиеся, женщина, обнимая скользнула рукой по его бедрам, задержавшись на мгновение, и сжала его плоть. Я стояла, скрытая кустами сирени, рассматривала "сладкую" парочку, не веря в то, что вижу. На подоле ее платья я заметила горизонтальные складки, как если бы подол был поднят спереди и прижат к хозяйке... Мне стало дурно. Воздух перестал поступать в легкие, перед глазами поплыли зеленые круги. Не удержавшись, я опустилась на землю. Вот значит как. Отплатил за предобрейшее. А я, дура поверила, что на свете есть счастье, и что оно коснулось меня свои крылом. Идиотка! Только сейчас узнав вкус предательства, я на своей в шкуре ощутила ту боль, которую считала пустыми выдумками.
Я вольная, гордая, всегда считала недопустимым страдать по мужикам. С моим гражданским вышла почти такая же история, но тогда я просто собрала его вещи в баул и выставила вместе с ним за дверь. Поплакала, конечно, жаль было три года, что угрохала на иллюзию семейного счастья. Отряхнулась, улыбнулась и продолжила свое существование, вскоре позабыв о "муженьке".
Отчего же здесь было не так? Отчего меня охватило чувство, что половина моей души вырвана с корнем? Может мне все показалось? Может в сумерках я что-то перепутала? Я начала торопливо подниматься с земли, как до меня донесся женский голос - "Я буду ждать тебя".
До дома я дошла на "автопилоте", молча разделась, прошла на свою половину.
- Лора, никого ко мне не впускай даже Урлана, мне нездоровится, Эвина не надо, это женские недомогания. - я услышала свой голос со стороны, он звучал ровно, как автомат, будто и не я это говорила. Не снимая платья, упала на кровать, хотелось разрыдаться, но слез не было. Я уже в сотый раз, мысленно прокручивала картинку, мятое платье, рука, оглаживающая моего мужа, его раскрасневшиеся щеки. Нет, ничего мне не привиделось. И как долго это продолжается? Как долго я была в неведении? Боже мой, ну какая же я дура!!! Поверила в чистую любовь! Отдала себя всю, целиком, дочиста, и осталась с пустотой вместо сердца.
В дверь постучали.
- Инга, идем ужинать, - голос Урлана резанул слух, - да отойди ты, малявка. Вот ведь охранница. Инга, ты идешь?
- Ужинай без меня.
- Без тебя не так вкусно, ну давай, выходи.
- Ужинай без меня.
- Да что случилось-то?
Мне захотелось выйти, рассказать ему, ЧТО случилось! Влепить пощечину, повыдерать волосы на его голове. Разнести эту халабуду, вдребезги пополам, как говорил Жванецкий. Но я осталась лежать и молчать. Вдруг пропал интерес к жизни. Что ему не хватало? Хотя, о чем это я? Он мужчина, самец по определению. Получил новые знания, пошел на практике отрабатывать.
А что я, собственно говоря, расстраиваюсь? В моем времени мне бы еще и позавидовали! Дом, положение, а что муж на сторону смотрит, какая фигня!
Я разделась, накинула колпак на светящийся камень, забралась под одеяло. В дверь снова постучали.
- Инга, впусти меня.
- Не сегодня. - ишь, мало ему. Так и хотелось выкрикнуть, чтобы шел к своей прошмандовке, свернулась калачиком, и не заметила, как уснула.
В русских народных сказках часто употребляют присказку - "утро вечера мудреней», в моем случае это не сработало. Утром я еще больше себя жалела, обида на человека, которому я поверила, возросла многократно. В мою дверь неоднократно принимались стучать, звали меня, просили открыть. Мне же хотелось только одного, чтобы меня оставили в покое. Наконец, когда я поняла, что сейчас дверь слетит с петель, я поднялась с постели и открыла.
- Ты жива, - выдохнул Урлан.
- Ты бы хоть голос подала, мы же беспокоились - Эвин смотрел на меня с подозрением. - Что с тобой случилось? Пойдем, я осмотрю тебя.
- Со мной все в порядке, Эвин отстань, хватит пульс нащупывать. Я жива, видите? Убедились? А теперь я хочу побыть одна. - С этими словами я закрыла дверь.
Я лежала, смотрела в потолок. Солнечные зайчики играли в моей спальне, им было все нипочем. Их никто не предавал. Я проваливалась в сон, выныривала из него и снова видела сцену прощания...
«Танцуй на битом стекле и молчи,
И стань от боли сильней...»