Клемм сразу проникся доверием к лётчику, у которого на кителе болталось два железных креста — высшая награда Гитлера.
— Вы давно с фронта?
— Второй день, — ответил летчик.
— Откуда?
— С востока.
— О, это тем более интересно, — снова воскликнул Ганс Клемм и начал жаловаться на судьбу специалистов, обречённых отсиживаться в тылу.
— Вы знаете, — начал он, — я служил в концлагере и, признаться, эта работа надоела мне. Представьте себе, — хвастал он, чтобы расположить лётчика, — мне ежедневно приходилось допрашивать десятки всяких политических негодяев, возиться с ними и часто «разговаривать» оружием. Под конец я дошёл до того, что стал расстреливать каждого, кто не очень охотно отвечал на мои вопросы, но некоторые сердобольные сослуживцы сочли, что я стал перехватывать через край. Потом я разбил череп одному видному коммунисту, вместо того чтобы добиться от него нужных нам показаний. За это мне и пришлось уйти на новую, более спокойную, но не менее почётную и нужную работу для фюрера, для Великой Германии.
— Ну что ж, мы воюем на фронте, а вы в тылу, — охотно согласился лётчик.
— Это верно! Вот я сейчас получил назначение на завод. Буду делать новое оружие — оружие победы над всем миром.
— Новое?
— Да, совершенно потрясающее, необыкновенное…
— Прекрасно! Значит, скорее победим Россию, — задорно заключил лётчик.
— Я уверен, — высокомерно согласился Ганс Клемм и предложил:
— Выпьем за нашу победу! — Они чокнулись.
Сходство военного с Гансом Клеммом было настолько велико, что, когда вошёл его товарищ, он невольно произнёс.
— Чёрт побери, да ты никак, Карл, с братом встретился?
— Да, — ответил тот и расхохотался.
— Вы находите? — весело пробормотал Ганс.
— Представьте себе, вы похожи друг на друга.
— Ну, дружище, ты и угадал! И в самом деле, у нас есть сходство: наши матери были обе женщины, — пошутил лётчик.
Оба военных засмеялись, а подвыпивший Ганс Клемм просто заливался весёлым смехом, думая о том, какие хорошие эти парни. Сидели за столом долго, пили вино, пиво, говорили о пустяках, шутили, пока военные не решили, что им пора действовать.
— Ну, нам пора! — сказал лётчик и подозвал официанта, чтобы рассчитаться.
— Как, вы уходите? — недовольно спросил Ганс Клемм.
— Да, я и мой друг, к сожалению, через час должны ехать.
— Куда, если не секрет? — спросил Ганс Клемм.
— В Штейнау-на-Одере.
— Куда, в Штейнау?! — подпрыгнул от радости Ганс.
— Да, я в Штейнау-на-Одере — к отцу, он тоже со мной по пути — к семье, — ответил лётчик.
— Прекрасно!.. — громко крикнул Ганс и, повернув голову в сторону официанта, рявкнул:
— Человек, бутылку лучшего вина!
— Значит, в Штейнау-на-Одере, — врастяжку повторил Ганс Клемм, разливая вино и думая о том, как приятно он удивит их сейчас.
— Ну-с, так вот что, друзья, — продолжал Ганс. — Представьте, я тоже еду в ту сторону и еду тоже через час… Если говорить откровенно, вы просто обрадовали меня. Я предлагаю тост за дружбу, за совместную дорогу… Моя машина к вашим услугам. Согласны?
— Пожалуй, если это вас не затруднит.
— Что вы! Я считаю за честь ехать с вами, — почти кричал Ганс Клемм, разгорячённый вином.
— Мы вам очень благодарны, — заговорил лётчик, — но я должен предупредить вас. Моему другу необходимо заехать немного в сторону, правда, не так далеко (он назвал населённый пункт). Будет ли это удобным господину Клемму?
— Это пустяки, буду рад доставить вам удовольствие! — охотно согласился Ганс Клемм, обрадованный тем, что ему не придётся ехать одному…
Тёмной ночью машина с тремя спутниками покинула Берлин. Ехали с полным светом и с большой скоростью. Хозяин сам вёл машину. Рядом с ним сидел лётчик с железными крестами, а на заднем сиденье — его товарищ, ожидавший сигнала к действию. В его задачу входило нанести Клемму первый удар, от которого тот не должен опомниться ровно столько, сколько потребуется времени другому, чтобы взять руль машины в свои руки.
В ста километрах от немецкой столицы машина Ганса Клемма свернула в сторону. Дорога шла теперь через сосновый лес. Въехали в глубь сосняка. Дальше всё произошло молниеносно. Лётчик дал условный сигнал, дважды наклонив голову. Глухой удар — и с коротким криком Клемм повалился набок, выпустив из рук руль.
Когда машина вышла снова на автостраду, Карл Кернер спокойно сказал товарищу:
— Больше Ганс Клемм не будет убивать лучших сынов Германии и делать смертоносное оружие.
С документами Ганса Клемма прибыл на завод коммунист-подпольщик Карл Кернер. Через неделю он был уже на подпольном совещании небольшой группы рабочих-коммунистов. Он рассказал им об условиях подпольной работы и о тех трудностях, которые предстоят им в борьбе против гитлеровского режима.