— Ну… положим. Ну и что? Ты считаешь, они воруют людей регулярно? — Вовка вытянул ноги так, чтобы уберечь уже начинающую подгорать обувь.
— А почему нет? Что мы собой такого уникального представляем? Ты что, принц Египетский? Нет? И я нет. И выкуп им за нас вроде как не требовался. Мы им были нужны как кролики, только как кролики, не более того. Обычные медицинские кролики в рамках какой-то исследовательской военной программы. Биологические собачки для опытов. Лягушки. Соответствующее обращение. Здесь же все санкционировано, все по приказу. На все получено добро. А из этого следует простой вывод: кроликов требуется много. Чем больше, тем лучше. Значит, ставится много опытов.
— А зачем им кролики? В смысле, зачем для этого воровать людей из нашего мира? Своих, что ли, трудно найти?
— Вот именно. Зачем? Своих найти, безусловно, проще. У них американцев целый континент, они их тысячами расстреливали, Австралия, Южная Африка. Они мир завоевали, целый мир. Сбылась мечта Александра Македонского. У них не должно быть никаких проблем с материалом. Они на опыты могут десятки тысяч отправить и отправляют, наверное, но все равно еще и у нас воруют, причем это и сложно, и дорого, и рискованно. Зачем? — Димка явно увлекся, потерял из виду Оксану, что разливала варево большой деревянной ложкой, и теперь с сожалением проводил глазами аппетитный кусок, ушедший в миску Геры. С плохо обожженного края глиняной плошки просачивались капли.
— А может, им своих резать жалко. — Оксана, проследив за скорбным Димкиным взглядом, выбрала и ему кусочек пожирнее.
— Какая у фашистов жалость? И американцы для них не свои.
— И что? Я все равно не понимаю. — Вовка пересел на чурбак, аккуратно держа двумя руками миску..-Зачем же нас-то похищать? Нелогично. Сложно. А ты говоришь, что и еще есть такие же, как мы. То есть похищения идут сплошной чередой. Одну глупость делать глупо, а десять, или двадцать, или там сто пятьдесят — умнее, что ли?
— Я не так говорю. Я говорю, что не надо считать себя уникальностью. Я считаю, что если они похитили нас, то это не потому, что им нужны были конкретно мы, «столбисты» из Красноярска. А просто потому, что мы представляем собой прекрасный материал для экспериментов — молодые, здоровые, и искать никто не будет,
— Как это не будет? Еще как будут.
— Будут, будут. Но позже. И ничего не найдут. А главное, никто не сочтет это чем-то необычным. Уфологи наши не встревожатся, ФСБ не встревожится, любое исчезновение в горах, да еще у границы, пройдет, как несчастный случай. И почему ты считаешь, что мы в такой подаче первые и единственные? Они так, по горам да по болотам, могут за несколько лет сотни людей наворовать. Те в тайге исчезли, те еще где-нибудь. Там бомжи, там бродяги, там влюбленные, что за городом шастали… Нет следов, нет улик, нет мотива преступления.
— То есть может существовать целая программа таких похищений. И это ты основываешь на одном единственном нашем случае?— Мишка подбросил в огонь большую ветку.
— А почему нет? Это же военная часть. У них наверняка была соответствующая директива, они действовали, ориентируясь на что-то, чего мы не знаем, но не просто же так.
— А если именно просто так? Это военная часть, именно военная часть в горах. И им захотелось поразвлечься. Просто девочки понадобились.
— Судя по тому, что пишут в газетах, запуск гильброустановки — это очень сложно и дорого. Удерживается специальное поле, удерживается долго, высчитывается его глубина и мощность. Это как запуск ракеты. Но даже если это в десять раз проще и дешевле, да кто ж так в самоволку-то пойдет? Это точно потом трибунал. Для самоволки существуют села и райцентр. И опять же, зачем тогда взяли столько парней? Нет, это не проходит. Эксперименты шли всерьез, по какой-то программе.
— И ты хочешь их найти?— Ирина отбирала от огня просохшие, ломкие опята и подвигала на их место новые группы черных от сырости грибов. Процесс длился уже много дней, и конца ему не наблюдалось.
— Кого?
— Ну… Другие такие же группы? Тех, кому удалось бежать.
— А… Не, это вряд ли. Здесь нам действительно здорово повезло.
— Так что, мы все-таки особенные? — Оксана задумалась над варевом — солить или не солить. — Похищают сотнями, а бежали мы одни? У тебя концы с концами не сходятся.
— А концы с концами, Ксюша, они вообще никогда не сходятся, — влез с боку обделенный вниманием Игорь.
— Тьфу, дурак. Не мешай, дай умного человека послушать.
— Димка, ты сегодня чего-то перекурил.
— Мы особенные. Но не в смысле, что представляем собой какую-то суперценность как объект охоты, нет, таких, как мы, они нахватали много и нахватают еще, сотни, тысячи— сколько нужно, А в смысле, что нам просто повезло удрать. Стерегут они так, что мы, скорее всего, единственные, кому так удачно пошла фишка.