— Чего?
— Чего. Добрые мы. Аляску американцам отдали.
— Так она же и так американская. Ее еще Екатерина продала.
— Ну, положим, продал ее Александр Второй. Насчет Екатерины у тебя информация, видимо, от группы «Любэ», а они с историей не очень. Но продавали-то ее не насовсем. Тогда стандартной формой передачи территорий была не продажа, а вроде как аренда. На девяносто девять лет. Мы, кстати, так у Китая Порт-Артур покупали. Кажется. Тоже на девяносто девять лет.
— Бог с ним, с Порт-Артуром. Его хоть не вплетай. И что, через девяносто девять лет мы можем сказать американцам — сваливайте?
— Ну, юридически, да. Хотя на практике эта дата уже прошла где-то в семидесятых, и никто всерьез об этом не вспомнил.
— А здесь, видимо, иначе.
— Да и здесь, наверняка, так же. Просто наши подсластили пилюлю американцам и сделали одуренный жест доброй воли. Ваша Аляска, все равно она ваша, а наша Европа, все равно она наша. И все.
— Что ж они такие вещи подписывают?
— А что ты сделаешь? Америка с Японией воюет, им сейчас не до Союза. Им на два фронта воевать нельзя. А Сталину надо Европу переварить. Так что мир нужен всем. Вона, и нерушимый, и вечный, и окончательный… Насколько я знаю политиков, это ненадолго.
Вовка, сидевший у самого входа, на свету, с цыганской иглой в руках, проколол палец и чертыхнулся.
— Дима, хватит, достал уже. Я опух от твоих цифр, потом дочитаем.
— Ты что, не хочешь знать подробно историю этого мира? Нам же здесь жить.
— Дима, это ты у нас фанат всяких примочек. А я и нашей истории почти не знал, мне в школе еле четверку поставили, и ничего. Жил точно так же, как и ты. И здесь все эти даты нам все равно не пригодятся, так что давай потом.
— Потом так потом, — не стал спорить Димка и сладко потянулся.— Потом будет суп с котом. Ты там аккуратно штопаешь?
Вовка хмыкнул.
— Ты, это, аккуратно штопай. Тщательно. — Отдав столь ценное указание, Димка улегся на спину и закрыл глаза.
Заканчивались последние приготовления к походу. Снег почти везде сошел, дни стали ощутимо теплее; в такую погоду можно было ночевать и на открытой земле — главное развести огонь и не забывать переворачиваться, чтобы не застудить легкие. Осталось еще несколько дней: окончательно подогнать самодельные рюкзаки, упаковать силки и Остатки сушеной провизии, уложить либо оставить ту нехитрую утварь, которой они умудрились обрасти в пещере за долгие месяцы зимовки; удивительно, как много барахла копит вокруг себя человек. Заготовить сменную обувь. Самодельные бурки, которые кроили из одеял, оторванных рукавов, любых мало-мальски плотных тряпок, быстро рвались на камнях и сучьях. Даже простеганная несколько раз обувь долго не выдерживала, и приходилось ремонтировать ее снова и снова. Лапти вообще мало на что годились — возможно, не хватало квалификации. Настоящая подошва, не говоря уже о ботинках, ценилась очень высоко. Приторочить, прикинуть, заштопать, отремонтировать, грамотно распределить вес, снять с книжек жесткие обложки — неудобно укладывать, не свернешь, да и лишние граммы, наловить на дорогу рыбки, насушить первых полезных цветиков-цветочков и прочее, прочее, прочее.
Идти предстояло очень далеко. Самое малое, несколько месяцев; а то и еще одна зимовка ожидала их впереди.
Идти они решили к Москве.
ГЛАВА 22
А в Москве накануне густыми хлопьями падал снег.
После той теплой, подтаявшей слякоти, что стояла на улицах в феврале, это было великолепно. Сергей и Настя вышли из электрички. Причина была веской — за окном белел сказочный зимний лес.
Снега оказалось много, местами по колено, и он очень красиво, с переливами искрился; все деревья были усыпаны снегом, каждая веточка окутана мерцающими кристаллами, заиндевевшими мохнатыми чудовищами стояли ели, раскинув пушистые лапы, и ничто не могло нарушить их покоя. На земле белый покров лежал нетронутым. Лишь в одном месте Сергей заметил следы — не то собаки, не то зайца. Настя убеждала, что это был заяц, она это наверняка знает, но Сергей почему-то сомневался, что в Подмосковье, тем более таком ближнем, водятся зайцы. Хотя… может, и водятся.
Настя, с которой он познакомился совсем недавно, на удивление легко согласилась поехать в лес и даже взяла дома бутерброды и термос с горячим чаем. Оделась она очень тепло и еще Сергею дала свою жилетку: «А то замерзнешь, ведь вы, мужчины, такие нежные». Сергею было приятно надеть вещь Анастасии, и они поехали гулять.