Рябов сам прошел по помосту, заглядывая в каждую из емкостей, где курилась кислота. Естественно, там никого не было. Чуть дальше начинались настоящие технологические джунгли; оттуда вниз уходил колодец общего стока, разделяясь на несколько широких труб. Рябов внимательно осмотрел начало каждой. Уже на третьей он обнаружил следы Фреда и Джо, но на всякий случай просмотрел и остальные. Затем вытащил из кармана общую схему промышленного комплекса, развернул ее и тихо свистнул.
Что-то тут не складывалось. Слишком разумно действовали роботы. Ни один биор не полез бы в эту трубу. Обычный манекен боится темноты, а здесь еще и запах, резкий кислотный запах. А эти мало что полезли, так они еще и выбрали единственно правильное направление. Все остальные трубы вели на кольцо или в реактор. Что-то тут было не так, и Рябову это не понравилось; он нажал на запястье кнопку общего сбора.
— Товарищ командир, есть воздуховод, но на нем пыль нетронута.
— Отставить воздуховод. Они прошли здесь. Вызывай дежурное звено.
Рябов начал говорить в ларингофон:
— Мне нужны четыре «Барракуды». Немедленно блокировать квадраты В-17, В-18 и А-17. Основное внимание квадрату В-17. Не снижаться до обнаружения объектов, у них есть тяжелое вооружение. Одну машину по пеленгу ко мне.
Он обернулся к Ваське.
— Выход перекрыть по всем правилам, вперекрест. В трубу не соваться. Мне не нужны ни герои, ни покойники.
— Товарищ командир, да это же…
— Отставить. У них, Вася, облегченная базука, а может, и еще что-нибудь. А в трубе не прыгнешь. Там можно только изжариться. — Рябов осмотрелся и показал места засады. — Если вылезут, постарайся одного взять живьем. Не обязательно целым. Можешь срезать ему ноги. Но живьем.
Хью бежал через кусты, обливаясь потом и не понимая, куда именно он бежит. По его лицу непрерывно текли слезы; ему было страшно жалко себя и обидно, что он послушался Фреда. Ведь можно было спокойно… Он споткнулся и упал, выронив пистолет себе под ноги. Фреда он потерял еще на выходе, и сейчас ему хотелось только одного — спрятаться от страшной, огромной птицы, что стрекотала где-то над головой, стрекотала все громче и громче, так что ветер сверху и со всех сторон шевелил кусты. Он пополз на четвереньках, пытаясь где-нибудь спрятаться, не трогать, не трогать никого, и может быть…
Тонкая сеть опустилась на него и вокруг него, так что Хью, мгновенно в ней запутавшись, принялся дергаться и кричать. Он кричал жалобным, пронзительным голосом, разрезая себе руки в кровь в бесплодных попытках разорвать капроновые нити. Через минуту рядом с ним опустился крутолет, и двое людей в пятнистой форме нагнулись над обезумевшим, извивающимся биором. Один из них ударил Хью по лицу так, что голова у того мотнулась в сторону, как будто он был не человеком из плоти, а тряпичной куклой, и Хью на несколько секунд потерял сознание. Очнувшись, он почувствовал, что его тащат, заламывая руки, в крутой дет, и на запястьях уже защелкнулось что-то металлическое, черные браслеты без кнопок, связанные стальной цепочкой, что означало даже не стирание, а мучительную, окончательную смерть. Он почувствовал это и понял, что это так, и в ужасе, в слезах, торопясь, стал искать кольцо той единственной гранаты, шарика ребристого, про которую Фред говорил, что бросать ее надо только в самом крайнем случае, потому что он не знает точно, как ее бросать и что тут дергать. На какие-то доли секунды его обезумевшему от ужаса мозгу показалось что это, может быть, спасение, что его отпустят, если он дернет гранату, все вокруг испугаются, или пусть они взорвутся, только он же останется скован, и надо будет потом убежать и где-нибудь спрятаться, снять эти цепочки. Что взрыв прежде всего заденет его самого, Хью не думал, не успевал, он не думал, куда и зачем будет бросать гранату, он просто судорожно ее искал, искал свое последнее оружие и, найдя, вслепую начал крутить и рвать мягкими пальцами какие-то гнутые проволочки на ребристом, холодном ее боку. Наконец ему удалось что-то прочно захватить и дернуть, и тут же граната провалилась ему под куртку. Он полез ее доставать, изогнувшись и подвывая от страха, но охранник, заметивший движение, ударил его по рукам.
Взрыв прогремел у самого крутолета; двоих в форме расшвыряло в разные стороны, а Хью фактически разорвало на куски.
— Черт знает что. Прямо камикадзе какие-то. Хлопцы, целы?
Отто кивнул, растирая по щеке грязь.
— Нормально, хотя Ваську по рукам процарапало. Два осколка, остальное все на панцирь пришлось. Никто не ожидал, штандартенфюрер. «Овощи», и вдруг…