Иван вспомнил про мать. Он припомнил ее взгляд, тогда, устремленный на него. Она тоже начала «отходить». И та ночь, когда она пыталась убить его. Может, в ней находилось это самое зло.
– Ты описываешь Анастасию каким-то страшным монстром, а при этом вчера и позавчера она не выглядела таковой.
– Просто нужно дождаться ночи, и тогда ты увидишь. Днем она – нормальной человек, а вот ночью… Не спрашивай, откуда я все это знаю. Ты отходил очень долгое время, в этот период я не сидел сложа руки. Ты же видишь сны, Вань? Странные сны… Ага, вижу твое выражение лица. Мне они тоже снятся, и они во многом являются ключом к той информации, которой я сейчас владею. Мне многое тебе нужно рассказать, но сейчас у нас мало времени. Мы сюда пришли сюда не просто так, а покончить со всем этим.
– Покончить?
– Видишь ли, я пытался сделать это вчера, но у меня не получилось. Я понял, что не справлюсь один, не справлюсь со всем этим ужасом. Вчера она смогла уйти, а я чудом остался в живых. Я сейчас не буду рассказывать тебе подробности, скажу лишь, что она тоже ищет нас и сделала это быстрее, найдя тебя. По этой причине мы сегодня здесь, потому что она придет за нами сюда, на свою территорию, где чувствует себя, как рыба в воде. Но у нас здесь больше шансов ее уничтожить. Не спрашивай, почему. Все потом. Сейчас нам нужно быть готовыми к ее появлению, потому что, Вань, это чертовски сложно. Ни за какие деньги я бы на это не пошел, но нам придется столкнуться с этим ужасом, в истинном его обличье. Так что или мы, или оно.
Иван был заметно потрясен и недоумевал. Что-то тут было не так. Оставалось слишком много вопросов, на которые не были даны ответы. Некогда? Да чушь! Девушка, превращающаяся в ужасного монстра. Что за бред?! Почему же она сразу не прикончила их? Почему Данила разыграл этот спектакль на встрече, а Настя тоже поддержала его? Два злейших врага мило общаются. Догадывался ли Данила про нее с самого начала, когда Иван только рассказал о ней? И признак такой явный – немота. Кстати Данила об этом вообще не затронул речь. Может она не немая на самом деле? Может днем она не полностью воплощается в человека? Голос остается тем страшным эхом от ночного образа. И поэтому она молчит. Ведь она не издала ни звука даже тогда, когда Данила тащил ее за волосы. А ведь это дико больно. Немые все-таки могут издавать хоть какие-то звуки. И почему Данила оставил «овоща» со своей матерью? И разыграл эту сцену со знакомством. Все это было странно и слишком нереально, чтобы быть правдой.
По ходу он связался с сумасшедшим изгоем, который сейчас стоял перед ним, в полной темноте, освещаемой лишь лучом света, глубоко под землей. И у этого сумасшедшего были маниакальные наклонности. Все эти истории красноречиво об этом говорили. А может быть в этом металлическом проходе спрятаны его жертвы, ряды которых пополнила Настя и скоро пополнит сам Иван? Почему он так спокойно думает об этом? Да потому что его не отпускала эйфория от этого места. А еще были сны, его сны, часть которых отображалась здесь, у этого сумасшедшего.
«Добро пожаловать в наш мир!»
«Настя убила твою девушку?» – этот вопрос был готов слететь с уст Ивана, но замер на губах, так как из темноты, откуда с Данилой они пришли на свет вышла… Анастасия! Иван остолбенел, не в силах вымолвить ни слова. Он не мог оторвать с нее глаз. Почти. Самым краем он заметил, как что-то сверкнуло. Иван сделал молниеносное движение. Фонарь выпал из рук Данилы.
– Я не дам тебе убить ее, чертов ублюдок! – злостно, сквозь зубы, прошептал Иван, смотря в выпученные, означающие большой знак вопроса, глаза Данилы. Из его рта засочилась кровь, Иван отпрянул назад. Издавая булькающие звуки, Данила рухнул на землю с воткнутым под ребро, собственным ножом. Иван отошел еще на несколько шагов. Луч света упавшего фонарика освещал ноги Анастасии и часть тела, которая, казалось, замерла. Затем ее освещаемый силуэт начал меняться. Одежда превращалась в лохмотья, из-под которых с правой стороны вывалились трубки с какими-то непонятными стеклянными емкостями на конце, которые беспорядочно рассыпались по земле. Другие концы этих трубок похоже были вставлены в само тело. Руки начали утоньшаться и пугающе вытягиваться, почти доставая до земли.
«Не стоит беспокоиться о Фестильде», – вспомнилось вдруг Ивану. – «Фестильда? Кто такая Фестильда?»
Все тело как будто иссыхало и становилось ниже, показывая на свет довольно длинную, всю в складках, шею.
«Как червяк», – с отвращением подумал Иван.
На свет показался подбородок, обещая следом отобразить такое…