Как долго не тянулось время, день побега неминуемо приближался. Радость и волнение мне приходилось скрывать лежа якобы в забытье. Здоровье старика заметно ухудшалось с каждым днем: он с трудом поднимался с лавки, по ночам будил кашлем и стонами. Я всерьез испугалась, что он не сможет уйти за травами и совершит задуманное, не дождавшись родов. Он превратился в невероятно противного, раздражительного старикашку, постоянно выказывал свое недовольство Жаку. Что бы тот не сделал, все равно не мог угодить отцу. На мне тоже отражалось его состояние. Он грубо хватал меня за подбородок, и, больно ударяя чашей по зубам, вливал в рот свое снадобье. Он почти не выходил из дома, но в один из дней я услышала долгожданную фразу:
— Лиза, пора, — произнес с верхней ступени, вошедший Жак. Через мгновенье меня окутала осенняя прохлада. Я встала слишком резко, стены закружились вместе с мебелью. Подождав, когда они остановятся, я, не спеша, опустила ноги на холодный пол. Как новорожденный олененок, я осторожно передвигала дрожащими, слабыми ножками. Слишком быстро они подкосились, и Жак успел поймать меня.
— Я не могу ходить, — расстроенная уткнулась я в плечо друга. От него веяло лесом и дымом — это запах свободы. Ком образовался в желудке, сердце заколотилось в два раза чаще. Вот он час Х, скоро моя участь будет решена: или я вернусь туда, где меня ждет наказание, или останусь навеки в этом жутком месте. Сидя на лавочке, где любил отдыхать старик, я оделась в его теплые вещи. Штаны и рубаха пришлись впору, а плетеные сапоги Жак набил сеном и привязал веревками, чтобы они не слетали при каждом шаге. Старый из грубой толстой ткани жилет, сопровождавший своего хозяина на протяжении многих лет, а то и столетий, хранил его запах. Меня передернуло и затошнило, ничего противней мой нос еще не вдыхал.
— Жак, а где моя одежда? — стараясь быть деликатной, спросила я.
— Батя где-то прячет, — пожал плечами великан.
— Жак, сколько я уже здесь? — кривясь от зловонья, спросила я в очередной раз.
— Сто пятьдесят четвертый, — уверенно ответил он, и я не усомнилась, ведь он всегда знал ответ на этот вопрос. Я погладила свой упругий выпирающий животик и почувствовала прилив сил. Я должна выбраться отсюда ради нашего малыша, спасая себя, я спасаю его. Жак взял меня на руки, а я даже не пыталась геройствовать и передвигаться самостоятельно, упасть недопустимо в моем положении. Он открыл дверь головой, холодный воздух ворвался в жилище, и я уже ни ощущала противного запаха, который источал жилет. Почему-то Жак остановился, на его лице появилась растерянность.
— Мы что-то забыли? — поинтересовалась я.
— Погодь, — испугался чего-то Жак. Он спустился и посадил меня обратно на лавку. Быстро он направился к выходу и перешагнул последнюю ступень, развернулся, подошел и опять взял меня, все повторилось. Он снова остановился и помрачнел.
— Он предвидел, — обреченно произнес Жак.
— Что случилось? — спросила я. Его вид настолько изменился и напугал, что я чуть не лишилась сознания. Холодный пот покрыл тело, а перед глазами появилась пелена.
— Он закрыл выход для тебя. Гляди: я спокойно хожу туда-сюда, а с тобой никак.
— Жак, — дрожащими губами беззвучно, словно рыба произнесла я, — мне страшно. Я обняла руками живот, и все померкло.
— Эй, девка, хорош дурковать, — шептал Жак, шлепая меня по щекам тяжелой ладонью.
— Жак, Жак, — пропищала я, обездвиженная страхом, — я не хочу остаться здесь навсегда.
Я вновь лежала на "своей" кровати. Теплая одежда мешала дышать, жар окутал все тело, и я чувствовала приближение очередного обморока.
— Эй, эй, — на вдохе воскликнул мой большой друг, стянул с меня жилет, за ним штаны и сбрызнул лицо холодной водой. Вода помешала потерять сознание, ее струйки потекли по подбородку, шее, за уши и попали за шиворот.
— Жак, миленький, помоги! Очень прошу, помоги!
Как обезумевшая вцепилась я в его руку. Надвигающаяся истерика испугала великана:
— Тихо, тихо, нельзя тебе так. Слухай внимательно, лежи тута и жди меня. В поселении есть колдунья, она подскажет, как отворить эти затворы.
— Жак, Жак, не оставляй меня, — прошептала я и сжала его руку настолько сильно, насколько могла, — он заберет мою душу.
— Не бывать этому! — уверенно прогремел голос друга. — Сперва пусть мою попробует забрать. Если он воротится вперед меня, притворись спящею, как раньше. Не боись, я поспею.
Жак подмигнул, сквозь усы я увидела улыбку. Его позитивное настроение немного успокоило, но я не вовремя вспомнила страх перед отцом в его глазах. Он стойко держался и подбадривал меня, но такой ужас в глазах крепкого сильного мужчины не вызвал бы даже самый страшный зверь, вставший на его пути. Мне оставалось одно — довериться Жаку и снова ждать. Я ждала этого дня, жила надеждой, представляла, как покину избушку навсегда, но все рухнуло. Предвкушение радостного события не давало уснуть вот уже три ночи. Теперь же я опять лежала на кровати, которую ненавидела. Надо же, я научилась ненавидеть. Я ненавидела этот дом, ненавидела старика, который появился в моей жизни словно дьявол. Он использовал чужую плоть, чтобы наслаждаться жизнью, отбирая ее у другого. Новые ощущения меняли меня, меняли мое отношение к жизни. Раньше я не понимала, как можно кого-то ненавидеть, а оказалось можно, еще как можно. Я всегда находила объяснение и оправдание любым поступкам окружающих. Даже предавшего меня Андрея я не могла ненавидеть. И его поступку я упорно находила объяснения. Андрей … Каким чужим стало для меня это имя, словно воспоминания из чьей-то, не моей жизни. Что Андрей?! Даже Элам уже казался нереальным, вымышленным героем из какой-то красивой, но с печальным концом сказки. Только поглаживая подросший живот, я осознавала, что являюсь персонажем той же сказки, попавшим по жестокой случайности в другую страшную историю.