— Ух, устал, — еле слышно проскрипел старик, — надо травы развесить. Подай-ка воды.
Жак зачерпнул из бочки воду, и я услышала, как его отец с шумом большими глотками осушил ковш и поставил на стол.
— Девка как? Не просыпалась?
— Спит девка, не померла бы.
— Не помрет, не для того я ее выхаживаю.
— А для чего? — спросил Жак.
— Не суй свой нос куды не просят, — сказал старик так, словно вложил все свои силы в то, чтобы фраза звучала угрожающе. И это у него получилось. Мороз пробежал по коже, и меня передернуло.
— Когда отвар давал? — снова еле слышно спросил старик.
— Солнце только за деревья спряталось, тогда и давал, — прошептал басом испуганный сын.
— Тады ладно, утром сам дам. Устал, сил нету, — признался старик, и лапти шлепнулись на пол. Кровать заскрипела и стихла. Я подождала еще минуту-две и открыла глаза. Старик спал, отвернувшись к стене, а сын сидел на полу и вязал траву в веники. Он испуганно посмотрел на меня, взглядом умоляя закрыть глаза. Спать не хотелось, но и пугать Жака тоже не хотелось. Я снова притворилась спящей.
Почему взрослый, физически крепкий мужчина испытывает такой страх перед отцом-стариком? Может комплексы из детства? Последствия неправильного, слишком строгого воспитания? К грамотному психологу обратиться бы, но где его возьмешь здесь в лесу? Еще немного поразмышляв о тяжелом детстве Жака, я уснула.
Горечь растеклась по горлу, и я чуть не выдала себя, в последнюю секунду сообразив, что нельзя шевелиться и открывать глаза. Намного труднее было не сглотнуть отвар. Старик зашлепал по полу, я дождалась, когда дверь скрипнет, и приоткрыла один глаз: в землянке никого. Без промедлений я выплюнула «лекарство» за кровать. Попавшая в организм его часть начала действовать, я погрузилась в полузабытье. Сон был беспокойным и изматывающим. Я безумно сильно о чем-то переживала. Душа, словно металась из стороны в сторону и мучилась оттого, что не может ничего сделать. Мне хотелось проснуться и избавиться от этих мучений, но зелье держало меня в путах сна. Я боролась, старалась разбудить сознание, я боялась, что оно снова покинет меня, что следующий раз не замечу, как старик напоит меня своим варевом и тогда наш с Жаком план рухнет. Ждать, что его отец снова уйдет за травами опасно, неизвестно чем закончится такая «забота» для нас с малышом. Сомнений нет: старик не хочет, чтобы я поправилась. В моем затянувшемся выздоровлении виноват он, из-за его трав я много дней находилась в забытье. Зачем ему это надо? Если я пленница в его доме, то мне нужен план побега, но я должна узнать ответы на два вопроса: куда бежать и почему меня здесь удерживают? Мысли постепенно прояснялись, и у меня появилась навязчивая идея бежать без промедлений. Как только останусь с Жаком наедине, попрошу его показать дорогу к поселению, а там уж расспрошу людей, может, кто-нибудь что-то скажет.
Вечернюю дозу снадобий я ждала в полном сознании и надеялась, что ее мне принесет Жак. Застучали горшочки, послышались шаги старика, его острые пальцы, схватили меня за подбородок и зелье полилось в рот. Нелегко притворяться спящей, полностью расслабиться и в тоже время не позволить жидкости попасть внутрь. Не знаю, как я выглядела со стороны, но дедуля ничего не заметил. Он еще долго гремел горшочками и не выходил из дома. Отвар смешивался со слюной, я непроизвольно проглатывала его, но значительную его часть я все же выплюнула, как только хлопнула дверь.
Утром же я проснулась раньше старика и приготовилась принять варево. В этот раз ни одна капля не попала в горло. Весь день я пролежала неподвижно, по звукам пыталась понять, что происходит в доме. Лишь вечером мы остались с Жаком наедине. Старик ушел помыться, а его сын принес мне ягоды. Я проглотила их почти не разжевывая. Когда пила отвар, он насыщал меня, голода я не чувствовала, как, впрочем, и вообще ничего не чувствовала. Теперь же я ощущала необходимость в пище. Ягоды в плошке закончились, и я не промедлила сообщить Жаку о своем намерении бежать.
Жак поменялся в лице и побледнел. Глубоко вздохнув он, шепотом произнес:
— Слушай меня и молчи, я помогу тебе, но, похоже, только правда остановит тебя и не даст сгинуть. Пойми, пред тем как бежать, нужно знать куды, а мы покамест не ведаем. Мой отец — колдун, сильный колдун и его травки — ерунда пред тем, что он могет. Давным-давно он затеял отыскать способ жить вечно. И он его отыскал. Это случилось так давно, что в нашем древнем лесу он помнит, как самое старое дерево было ростком.