— Элиасу будет хорошо с его ребенком,— только лишь произнесла Лигия и вдруг, зло прищурившись, спросила: — На каком ты месяце?
— На восьмом.
Некоторое облегчение опустилось на душу Лигии. Не Элиас был отцом ребенка её сестры.
— Как ты можешь? — всхлипнула Садая, горько поглядев на Лигию.— Я бы никогда не увела у тебя мужа! Я не способна на такую подлость!
— Ты бросила свою родную дочь в самые тяжёлые минуты нашей жизни,— жестко проговорила Лигия.— Она начала приходить в себя только пару месяцев назад. За целый год ты ни разу не удосужилась дать знать о себе своему ребёнку, а отжиралась досыта в то время, как твоя дочь умирала с голоду!
— Они не разрешают нам связываться с внешним миром! Это одно из условий! — залепетала Садая, истерично всхлипывая.— Они запретили нам даже записки отсылать!
— Ты — мать, ты должна наплевать на все условия! — вскричала Лигия.
— А ты — врач,— жестко ответил Элиас.— Давала клятву Гиппократа! И ты не должна говорить так с беременной женщиной. Если бы Садая нарушила условия, она бы потеряла возможность забеременеть и обеспечить себе, Нане и второму ребёнку шанс улететь на другую планету.
Лигии захотелось наброситься на мужа и расцарапать ему лицо. Но взяла себя в руки и ответила:
— Мне жаль, что во мне материнского инстинкта больше, чем в ней. Также, что первыми жителями новой планеты будете вы, с лёгкостью бросающиеся тех, кто нуждается в вашей помощи. Уйти от бесплодной жены-обузы — конечно, не преступление, но бросить на произвол судьбы престарелую мать и беззащитного ребёнка — как можно получить шанс на новую жизнь после такого? Ваша новая планета обречена на гибель с такими жителями!
— Да откуда ты знаешь, через что мне пришлось пройти? — заорал Элиас, больно схватив её за предплечья и встряхнув её.— Откуда можешь знать, что именно пришлось пережить Садае?!
— Боже, как вы страдали!..— едко проговорила Лигия.— Должно быть, выбор, кому из присутствующих женщин заделать ребёнка, невероятно мучителен. Не идёт ни в какое сравнение с необходимостью ежедневного поиска еды для своей семьи и заботами о целой больнице, полной умирающих детей.
— Да ты просто растеряла весь человеческий облик! — потрясённо выдохнул Элиас.
— Прости, эти месяцы мне некогда было думать о морали и нравственности. Я думала лишь о том, где взять хлеба, чтобы накормить ребёнка и старуху (твою мать!), о спасении ещё живых пациентов и о том, как сэкономить те крохи медикаментов, которые у меня оставались.
Её сердце покрылось такой чернотой, что Лигия не почувствовала жалости к безостановочно всхлипывающей сестре. Между тем она понимала, что своими обвинениями может спровоцировать преждевременные роды, а также смерть плода и матери. Ей следовало успокоить сестру, попросить прощения за свои слова или просто уйти. Она выбрала третий путь, холодно проговорив:
— Я приведу Нану к кораблю к вашему отбытию. Твои старания, Садая, не пройдут даром.
Лигия не стала слушать, что пытались сказать ей сестра и муж. Очевидно, уже бывший. Она закрыла уши руками и кинулась бежать. Выскочив из корабля, побежала так быстро, будто от этого зависела жизнь. Как только густая стена леса закрыла её от окружающего мира, Лигия как никогда зарыдала так отчаянно и громко.
V
Натал Атрей внимательно выслушал рассказ Лигии о Создателях. Когда она закончила известием о том, что Создатели желают говорить с ним, усмехнулся, откинулся в своем большом потертом кресле и, заложив руки за голову, принялся задумчиво рассматривать потолок своего небольшого кабинета.
— И начерта я им сдался? — пробормотал он.
— Будут показывать тебе всё то, что показывали мне, а мой муж, должно быть, убедит тебя полететь с ними,— пожала плечами Лигия.
— Он уже уговорил тебя лететь с ним? — Натал внимательно поглядел на неё.
— Я ещё не думала об этом.
— Вот как? — казалось, тот не удивился.— Ты не хочешь продолжить жизнь со своим супругом в другом мире?
— Пусть летит с матерью своего будущего ребёнка.