— Я не знаю, Лигия,— отозвался Элиас столь же устало и потерянно.— Но здесь оставаться больше нельзя. У этой планеты больше нет ресурсов, она больше не может прокормить нас. Она уничтожена войной, и мы видим её последние вздохи.
— Земля изгажена и уничтожена, и вы летите в другой конец Галактики или даже Вселенной, чтобы изгадить и затем уничтожить свой новый дом. Вы покидаете свой умирающий мир без боя, так ничему не научившись. Если мы выживем, оставшись здесь, мы научимся ценить и беречь то, что имеем. Только так у нас есть шанс вернуть Земле былое процветание. Быть может, я этого уже не застану, но увидят потомки жителей Элизиума. И это будет прекрасно. Моя надежда умрёт только со мной.
— Это не надежда, а иллюзия,— отрезал Элиас.— Здесь нет жизни.
— Есть, пока жив хоть один человек… Должно быть, это чертовски далеко отсюда? Создатели говорили тебе, как долго предстоит лететь до вашей планеты? Сотни тысяч световых лет?
— Их корабли — звездолёты высшего класса, подпространственные. Мы доберёмся до нашего дома за незначительное время.
— Вам придется строить новый мир и с самого его начала,— сказала Лигия.— У него нет ничего, даже истории. Да в какую дыру вы только летите?!
— В самую плодородную. Она даст нам жизнь, а мы её приумножим. Мы возделаем землю, построим дома, первые посёлки и города. Мы начнём всё заново. Лигия, ты должна лететь с нами. Твоя работа убьёт тебя быстрее, чем голод или радиация.
— В отличие от тебя, я знаю, что такое долг.
— Этих людей,— он указал на больницу,— уже ничто не спасёт. У тебя есть долг перед теми, кто полетит.
— Оставь мне мой долг и разбирайся со своим. У тебя родится сын. Или дочь. Хрен разберёшь. И они должны видеть ту модель семьи, которая должна быть. Вы должны укоренить в своем новом доме правильные порядки и самые важные традиции человечества, иначе пропасть между нашими потомками будет непреодолимой.
— Но, быть может, эта пропасть и спасёт наш новый мир от такого же позорного конца? — задумчиво пробормотал Элиас.— Иначе мы рискуем пойти по тому же пути, по которому шли наши предки. Лигия,— прошептал Элиас,— ты останешься здесь совсем одна. Все твои родные покинут планету. Полетит даже Нана. Как будешь жить ты одна среди всего этого умирания?
Мысли Лигии путались, но, несмотря на хаос в голове, она всё же осознала то очень важное, что окончательно убедило её остаться: за те тяжёлые полгода, которые она прожила в бесконечной и тяжёлой борьбе за выживание без поддержки Элиаса или отца, Лигия не просто отвыкла от него, но переставала узнавать его. Он стал нерешителен, более не боролся, как когда-то сражался вместе с нею. Он более не вдохновлял её и не придавал ей сил.
В роли своего путеводителя в этом беспросветном лесу погибающей жизни она уже давно видела другого человека. И этот человек вдруг вышел из темноты на лунный свет, начиная подогревать кровь Лигии на медленном огне.
— Уже три часа ночи! — сердито воскликнул Натал, решительно направляясь к ней.— О чём ты только думаешь? Ты забыла о сегодняшних беспорядках на улице?
Он подошел к ней, взял её за руку и потянул в сторону.
— Здравствуй, Натал…— прохрипел Элиас, потеряв голос от такой наглости.
— Приветствую,— сухо ответил тот, на секунду остановившись, но затем продолжив тянуть за собой безвольную от измождения Лигию.
— Куда ты ведешь мою жену? Я говорю с ней,— недостаточно убедительно заявил Элиас.
— Ничего дельного за десять минут разговора ты ей так и не сказал. А она валится с ног.
Элиас разозлился, подбежал к Наталу и схватил его за локоть, выкрикнув:
— Она моя жена!
Глава Элизиума резко развернулся, стряхнул с себя руку Элиаса, не отпуская руки Лигии, и угрожающе произнёс:
— Твоя жена сейчас на корабле. Надеюсь, о ней ты будешь заботиться лучше, чем о Лигии. Вали к своим Создателям. А если я снова увижу тебя здесь, до своей новой планеты ты не долетишь.
Заторможенная Лигия не успела ничего сказать Элиасу. Она только кинула на него прощальный взгляд и покорно последовала за Наталом. Ей начинала нравиться эта покорность и давно забытое, но вновь пробудившееся чувство защищённости.
— Ты никогда не будешь здесь одна,— процедил Натал.— Я всегда буду рядом.