— Ты — мечтатель, Натал,— тихо сказала Лигия.— Как только с обязанностями своими справляешься?
— Я не могу жить без надежды и веры.— Натал протянул ей две буханки свежего ароматного хлеба, завернутые в коричневую шуршащую бумагу.— Херня какая-то получается, а не жизнь.
— Отдам девочкам. Они ещё не обедали сегодня.
— А сама святым духом питаешься? Я не хочу потерять своего лучшего доктора.
— Я не сдохну, пока не подготовлю вместо себя как можно больше талантливых замен. Вон, Адиль, например, или Ирму,— Лигия указала на девушек, передававших продукты другим медсестрам.— Камиля, наконец. С ними я не боюсь, что люди Элизиума останутся без помощи. Хотя им ещё многому учиться.
Натал усмехнулся, странно поглядел на Лигию и вытер вспотевшую шею полотенцем.
— Спасибо, что нашёл время сам привезти продукты,— сказала она.
— Если хочешь, чтобы работа была сделана хорошо, делай её сам.
— Твои помощники не станут воровать, ты же знаешь.
— Конечно, не станут. Они знают, что бывает за кражу.
Случай уже был. Ранней весной вор украл у женщины с двумя детьми две тушки кролика, пойманные в лесу старшим сыном. Семья почти ничего не ела уже два дня. Вор тоже был голоден и очень зол. Он избил детей, изнасиловал женщину, схватил кроликов и убежал, но скрыться не успел. Молодчики Натала поймали его, а через несколько дней на главной площади перерезали горло от уха до уха.
Однако Лигия не нашла следов насилия у женщины и последствий побоев у её детей. Но пострадавшая с пеной у рта в кабинете Натала божилась и клялась, что обидчик едва не убил её вместе с детьми. Несмотря на отчёт Лигии об осмотре пострадавших и её предостережения, глава Элизиума не стал долго разбираться и отдал распоряжение казнить вора прилюдно. Пусть, мол, знают, что бывает за воровство и насилие. С тех пор Лигия начала побаиваться главу.
— На самом деле я просто хотел поздороваться с тобой.
Лигия отсутствующе улыбнулась. Несмотря ни на что, она была благодарна Наталу. Всё же он помогал с поисками её отца, сестры, мужа. А когда у неё не осталось ни крошки, чтобы накормить Нану и пожилую свекровь, он наскрёб дополнительную партию продуктов и лично передал её единственному доктору Элизиума. Партия оказалась настолько велика, что главный врач смогла накормить семью, оставила что-то про запас, а оставшуюся часть отправила медсестрам и пациентам. Натал спас жизнь её родным и с тех пор часто захаживал в больницу, чтобы узнать, не нуждается ли в чём доктор.
Когда помощницы вернулись с обеда, Лигия устало вышла на крыльцо, чтобы перевести дух и посмотреть на всполохи солнечных лучей, окропивших пока ещё изумрудную листву золотыми брызгами. Жители поселения усердно работали, и молодая женщина с отсутствующим видом наблюдала за оживлённым участком главной площади.
Земля Элизиума упорно вспахивалась, и беднеющая почва ещё была способна кормить людей. Скоро придёт пора убирать урожай, а после глава Элизиума поровну распределит его. Не всем семьям хватало еды до весны, тогда глава семьи приходил на рынок и предлагал что-то в обмен на еду: одежду или орудие труда, нужное для хозяйства. За работу в больнице Лигии и её помощникам выдавали еду. Иногда доктор приносила домой что-нибудь вкусное, и Нана с жадностью растущего ребёнка набрасывалась на лакомство: горсть земляники, не такой сладкой, как в детстве, или полуспелое яблоко.
Также одним из самых распространенных занятий среди жителей Элизиума была охота и рыбная ловля в ближайших озёрах. Однако почти все крупные звери ушли, вымерли от болезней или были истреблены, и теперь охотникам попадалась добыча поменьше. Лишь озёра уже который год подряд позволяли многим людям пережить особенно голодные дни.
Лигия, обедая на ходу, решила немного пройтись и направилась к холму неподалеку от больницы. Добравшись до него, она окинула очарованным взглядом бескрайние просторы полей, обрамлённых стеной полуголых лесов. Но безоблачное небо сияло до того насыщенным голубым оттенком, что, казалось, проведи по нему пальцем, и из него дождём польется сладкий голубой сок. По обе стороны от тропы трепетали малюсенькие островки белых цветов, обласканные тёплым ветром. Рыжеватые от жухлой травы луга влажно сияли россыпью перешептывающихся росинок. Когда-то поля родной планеты сияли изумрудами и переливались всеми цветами радуги. Они утопали в россыпи лиловых, розовых, голубоватых, жёлтых и красных оттенков. Но такие зрелища давно забылись, и Лигия уже не помнила другой, более яркой и изумрудной картины, поэтому ей казалось, что здесь было слишком тихо и хорошо. Эта нега медленно выводила её из темноты.