— Чем так хорош наш вид, что им вдруг захотелось сохранить его? — Лигия не могла сдержать злого сарказма в своем тоне.— В конце концов, мы сами уничтожили друг друга.
— Мы можем размножаться, мы тоже способны создавать жизнь. Но для этого нам не нужны миллиарды лет. Достаточно девяти месяцев. Они отбирают тех мужчин и женщин, которые способны создавать жизнь. Лигия, они обо всём расскажут тебе подробнее, ты всё поймёшь. Ты поверишь им.
— Тогда зачем они зовут меня? За столько лет брака я так и не смогла забеременеть. Я бесплодна. Я стану для них обузой.
— Ты — врач, Лигия. Ты — молодой, но уже такой талантливый и опытный доктор. Ты будешь нужна всем тем, с кем полетишь в другой мир к новой жизни.
Лигия подпрыгнула и начала мерить кабинет шагами, сжимая кулаки.
— А как же Нана? — рыкнула она, зло посмотрев на отца.
— Нана полетит с вами. С тобой и Садаей.
— Садая тоже на корабле…— выдохнула Лигия, и на сердце стало тяжело: она почувствовала себя брошенной.— Как она могла оставить Нану, свою дочь, и уйти, только потому что её позвали какие-то недоумки?
— Они не недоумки, дорогая. Мы не зря прозвали их Шептунами. Их шепотливый рассказ способен убедить каждого. К тому же все мы знали, что ты сможешь позаботиться о девочке.
— А кто позаботится обо мне?! — надрывно выкрикнула Лигия эту страшную фразу, одёрнула себя и словно онемела: её до краев начало заливать бешенство.
Доктор Аим вздохнул, тяжело поднялся из-за стола, подошёл к трясущейся дочери и обнял её. Его дрожащая рука гладила её по голове, и он прошептал:
— Моя бедная девочка, тебе столько пришлось пережить по нашей вине. Но все это ради всеобщего блага. Ты — врач, ты спасаешь жизни, ты должна понять меня.
Лигия молча всхлипнула. Она сделала вид, что поняла. Но всё же ей хотелось кричать.
Поздно вечером, когда наигравшаяся с дедушкой Нана легла спать, Лигия с закрытыми глазами одна сидела за обеденным столом, подперев голову кулаком. Левой рукой она рассеянно катала по дереву стола своё золотое обручальное кольцо, купленное прямо перед войной. Сегодня впервые за много лет сняла его с пальца.
Лигии следовало чувствовать радость и облегчение, ибо все, кого она потеряла, были живы, и она могла вновь их обрести. Но ей не удавалось отделаться от болезненной мысли, что они просто бросили её. Отец повесил на неё больницу со всеми умирающими пациентами, сестра швырнула ей дочь, которая несколько месяцев не могла отойти от потрясения и даже сначала ненавидела и отчаянно изводила тётку. А Элиас нанёс сокрушительный удар, оставив её один на один с необходимостью выживания. Как правило, во всех семьях Элизиума главными добытчиками были мужчины. Но Лигии тоже пришлось взять на себя мужские обязанности: она должна была прокормить склочную бабку, ребёнка и бороться за жизни многочисленных пациентов. Должно быть, только эта круглосуточная борьба за свою и чужие жизни удержала женщину от соблазнительного выбора пойти и утопиться в ближайшем озере.
«Почему?» — этот вопрос неотступно преследовал молодую женщину целый день.
— Почему? — мучительно прошептала она, поглядела на золотое кольцо, волчком крутящееся на столе, и с грохотом прихлопнула его ладонью.
— Ты знаешь, кто ответит на твой вопрос,— раздался позади тёплый голос отца.— Утром я пойду в больницу вместо тебя. Всё же это изначально моя больница, а твои помощники ознакомят меня с историями болезней пациентов.
— Не выписывай мальчика Бенни,— процедила Лигия, не желая глядеть на отца.— Ему полтора года, малыш почти полностью здоров. Если он вернётся в Дом сирот, он может там погибнуть.
— Не выпишу,— ласковая улыбка в тоне отца казалась ей гротескной, невыносимой.
— Тебя видели мои девочки. Слухи по Элизиуму распространяются быстро. Что скажешь ты Наталу и остальным, как только они начнут задавать вопросы?
— Сообщу, что многие из исчезнувших живы, здоровы и находятся в безопасности. Остальное ты поведаешь Наталу сама, как только Создатели тебе всё объяснят.
— Эти… Создатели… не убьют меня на подходе к кораблю? — Лигия внесла в слово «Создатели» как можно больше презрения.
— Они не убивают тех, кто пришёл с миром,— последовал ответ.