Глава 1. Закон и порядок
И мимо, мимо. Мраку на алтарь
Приносит запад свой высокий день.
В лугах усталости вечерней тень
Стоит, как притомившийся косарь.
Поток ее уносит в глубине
Сквозь холод зим, сквозь траурную ночь,
Сквозь времена, сквозь вечность, дальше, прочь
От горизонта в пляшущем огне.
(Георг Гейм (1887-1912))
21 сентября 1857 год
Молодая женщина невольно улыбнулась, вдохнув тёплый воздух, наполненный знакомыми запахами домашнего уюта, чая и цветов. Глянув в окно на то, как играют во дворе ее дети, Мэри уже не в первый раз раздумывала о том, что же ожидает девочек в ближайшем будущем. Жизнь кажется такой неизведанной, богатой и яркой, их столько всего ждет впереди. Но вспомнив о разгаре финансового и экономического мирового кризиса, о котором в последнее время только и говорил Джонатан, об огромном количестве закрытых предприятий, о лопнувших банках, о миллионах безработных, будущее уже вырисовывалось не столь радужным, совсем не радужным. И вот сейчас, в такой тяжелый период, важно не только сберечь свои накопления, но и воспользоваться теми возможностями, которые он предоставляет. Но лезть с советами к своему супругу, она, конечно, не будет, так как женщине в их обществе не полагалось быть слишком образованной иметь свои взгляды и вообще проявлять излишнюю осведомленность в любых вопросах, от религии до политики.
Она вздрогнула. Отогнав грустные мысли прочь, Мэри отошла от окна. Сегодняшний день прошел не зря, она с дочками посвятили его этикету.
Этикет требовал, чтобы букет, поставленный в вазу, выглядел так, словно он изображён на картине. Чтобы леди не проявляла шумно своего любопытства. Чистые ногти, чистая кожа, чистые руки, чистая одежда — вот, что составляет идеальную внешность представителя высших слоев общества. Когда приглашают в дом, убедиться, что надета чистая обувь. Ни леди, ни джентльмены не должны сидеть нога за ногу в обществе. Никогда не зевать в обществе.
За соблюдением этих и многих других правил, Мэри будет в дальнейшем тщательно следить. Порой они кажутся забавными или даже банальными, но именно эти правила считались непреложными. Хоть они и живут в эпоху перемен, но все же этот период времени является периодом самых изысканных манер, красивых платьев, балов, галантности, почтительности, романтики, настоящих джентльменов и прекрасных дам.
Деревянные настольные часы в виде задумчивого ангела, глаза которого устремились куда-то вверх в поисках ответов на беззвучные вопросы, отстукивали минуты проведенные ею за безуспешными попытками разобраться в списке грядущих дел.
В прозрачный сентябрьский вечер на улице совсем светло, хотя время близится уже к семи часам- время ужина. Бросив короткий взгляд на недавно зажженные масляные лампы, не погасли ли они, Мэри занервничала.
– Ну, где их носит? –поглядывая на часы, грубым голосом задала она вопрос в пустоту. – Уже почти семь часов. Эстер и Эмили должны были уже накрывать на стол.
-Эстер! – громко позвала Мэри горничную.
Слегка глуховатая горничная не слышала зов своей хозяйки. Это была старая женщина, которая в меру своих возможностей выполняла всю работу по дому. Ее держали на этой должности не из жалости, а и из большого уважения к былым заслугам. Она работает в этом доме вот уже больше тридцати лет. Страдая деменцией, она беспрестанно выполняла свою работу. В свое время, высокая и стройная Эстер, повидала на своем веку вереницу сменяющих друг друга молодых помощниц, которые не собирались задерживаться в этом доме надолго. Конечно, она также хотела повидать мир, хотела знать, что происходит за углом особняка, в котором она работала, и во всём поучаствовать, но этот проклятый дом затянул ее и не отпускал.
Подправив свой некогда белый чепец, который сейчас выглядел так, словно она периодически вытирала им пот со взмокшего лба или же просто валяла его по полу, Эстер взялась отстирывать следующую ночную рубашку. Несмотря на то, что рукава ее темного платья, были закатаны до локтей, она умудрилась промокнуть насквозь. Отжав рубашку по мере сил от лишней воды, горничная плюхнула скомканный комок в корзину к другим стиранным вещам. Она оперлась ладонями о стену, с трудом перевела дыхание и попыталась выпрямиться. Расправить худые старческие плечи ей не удалось. Смирившись с прискорбной действительностью, Эстер подхватив подтекающую корзину поплелась в сад, оставляя за собой лужи на каменном полу.
Эмили же как раз стала накрывать на стол. Она принялась неспешно раскладывать тарелки из белоснежного французского фарфора по тёмной тверди столешницы, улыбнувшись, Эмили в очередной раз осознала, что ей нравится эта работа за семь шиллингов в неделю.