Бен опускает взгляд и смотрит на жёлто-синюю вязку вокруг её подтянутых икр.
— Гольфы?
— Ну, не за сами гольфы. Просто за то, что занималась в них сексом.
Секс. Они занимались сексом. Он трахнул её, и это действительно непростительно. Подло.
— Так уж и сомнительно?
— Да, и очень. Я это вычитала в журнале «Cosmopolitan», пока ждала парикмахершу Отом, чтобы постричься в «Great Clips».
Бен выгибает бровь.
— Я даже и не знал.
— Да просто ты, наверное, читал «People», пока ждал парикмахершу Отом, чтобы постричься в «Great Clips».
Какая же она засранка.
— А ненависть ко всяким носкам — это очередная фишка миллениалов? Как фиктивные свидания и поедание лака для ногтей?
— «Tide Pods»**, — смеётся Рей.
— М-м?
— Мы едим «Tide Pods». — Бен хмурится оттого, что Рей начинает хихикать. — Но типа не по-настоящему. Там какая-то раздутая история «BuzzFeed»… — Она качает головой. — Короче. Главное — извини за гольфы.
Бен пожимает плечами. Возможно, желание сказать, что он захотел бы её трахнуть, будь она даже в термобелье и парке — не самое удачное решение в данный момент, поэтому он просто говорит:
— Почему это вообще кого-то волнует?
— Ну, у меня, например, ужасно уродливые пальцы ног.
— Да ладно?
— Угу. Реально несуразные. До ужаса дурацкие. Напрочь отбивают всё желание. Мой встроенный контрацептив.
Вот так всегда. Она постоянно его веселит.
— Рей. Я видел тебя в шлёпанцах. Много раз. И кстати, они совсем не соответствуют лабораторному дресс-коду.
— Думаю, ты ошибаешься, — хмуро отвечает она.
— Да неужели?
— Ага. И вообще, на что это вы намекаете, доктор Соло? Я очень серьёзно отношусь к рекомендациям по санитарным нормам окружающей среды и безопасности, и… что ты…
Рей такая лёгкая, что он может одной рукой держать её за талию, пока сражается с ней, чтобы снять гольфы. Она неслабо отбивается, и завтра у него наверняка появится парочка синяков, но когда ему, наконец-то, удаётся это сделать, Рей уже вовсю задыхается от смеха. Бен гладит её маленькие идеальные ножки и кивает.
— Что ж, ты была права.
Тяжело дыша, она одаривает его суровым взглядом.
— Твои ноги весьма чудовищны.
— Чего?! — ахает она и, высвободившись, вскакивает, толкая его в плечо с такой силой, что он оказывается на спине под ней. Она почти ничего не весит. Рей такая маленькая, но занимает так много места в его голове. — Возьми свои слова обратно.
— Ты сама это сказала.
— Возьми свои слова обратно! У меня милые ножки.
— Омерзительно милые.
Её тёплое дыхание согревает его щёку, когда она заливается смехом.
— Что за чушь?
— Так и есть. Вроде бы было какое-то немецкое слово. Мило до омерзения.
Она прикусывает его за губу немного болезненно, а Бен… ему остаётся лишь только то, что у него лучше всего получается рядом с ней — полностью терять над собой контроль и требовать больше, чем имеет на то право, больше, чем она, возможно, может ему дать. Он переворачивает её и накрывает собой, превращая укус в поцелуй, или, может, это делает Рей, ведь именно она проводит языком по месту своего укуса.
Он должен попросить разрешения. Уместно ли это. Бен так и собирается поступить, но как же легко поддаться её рукам, которые обвивают его шею и тянут вниз; она тёплая, мягкая, пылкая, окутанная их общим запахом от самого неземного и умопомрачительного секса, которым он когда-либо занимался. Бен думал, что секса в его жизни было достаточно, чтобы точно знать — ему это больше неинтересно. А потом, спустя более десяти лет, появилась Рей.
Ничего он не знал.
Она вся липкая по его вине. Он должен отнести её в душ и отмыть, позаботиться о ней, но понимает — единственное его желание, чтобы она такой и оставалась. Испачкать её ещё больше. Но позволит ли она трахнуть себя ещё раз? Если ей хорошо с ним, он кончит раз десять подряд и всё равно не сможет держать себя в руках больше пяти минут. Как опрометчиво было впустить Рей в свою жизнь. Просто пиздец.
— Ты весишь целую тонну. — Так и есть. Он пытается отодвинуться от неё, но Рей обхватывает его ногами за талию, прижимая к себе. — Нет, мне нравится. Пожалуйста, не уходи. — Она улыбается ему, и… наверняка чувствует, что у него стоит. Насколько же сильно Рей способна свести его с ума.
— Постельная эгоистка.
Она целуется одновременно осторожно и несдержанно, улыбаясь ему в губы, а Бен никак не может понять, почему раньше считал поцелуи скучным и бессмысленным занятием.
Разреши мне ещё раз тебя трахнуть? Я хочу тебя.
— Да, я такая. — У неё над ключицами есть восхитительное местечко. Бен заметил, что когда ласкает его, Рей выгибается от удовольствия, задыхается, вжимаясь в подушку. Это идеальное зрелище. — Мне нужно пойти помыться.
Но после своих слов, Рей даже не шевелится, и Бен перемещается вниз всего на пару сантиметров — достаточно, чтобы переключить внимание на её ключицы, а затем на плавную линию груди. Он думал о её сиськах, об их очертании, о том, как они будут смотреться в его ладонях. Он думал об этом, но потом напоминал себе, что она студентка, что на десять лет моложе его, что доверяет ему свою безопасность. Он не имеет права пользоваться Рей, должен оберегать её и не помышлять ничего дурного. Ему становилось стыдно от своих мыслей, он расстраивался и злился на себя и, если вдуматься, был до смешного глуп. Как же он низко пал.
— Бен. — Он смотрит на её выступающие тазовые косточки и рёбра и хочет отвезти домой, накормить, согреть и защитить. Он сохранит в своей памяти гладкость её кожи, каждую, даже еле заметную веснушку. Надо запомнить сейчас, пока ещё есть возможность. Ему просто необходимо вобрать в себя её вкус, весь без остатка. — Я вся… Мне нужно привести себя в порядок.
Она начинает ёрзать, и… Ему не стоит этого делать, но его ладонь ложится на её задницу, удерживая на месте.
— Ш-ш. Я сам приведу тебя в порядок.
Есть что-то в том, как Бен вводит в неё пальцы, чувствуя влагу Рей и вытекающую сперму. Он удовлетворён от того, что кончил на неё, — внутрь тоже — и она позволила ему это. Рей вся в его сперме и совсем не против. Бен облизывает кожу на внутренней стороне бедра, теряя контроль под аккомпанемент тихих стонов и вздохов Рей, сжимающей его волосы. Когда она кончает, тон её кожи приобретает чистый ярко-розовый оттенок, от нарастающих волн оргазма внутри неё всё сжимается, заставляя бёдра дрожать под его рукой.
И тогда он, наконец-то, решается спросить, хоть и не имеет на это права.
— Можно я тебя трахну?
Он не знает, что будет делать, если она откажет. Может, повернётся набок, не исключено даже, что на другой кровати, и заснёт. Может, будет умолять кончить на её нежную кожу, на задницу или между ног. Может, сделает что-нибудь ещё, о чём он и думать не хочет, особенно когда она так смотрит на него, вся разгорячённая от оргазма, кусающая губы, что наводит на определённые мысли.
Он должен оторваться от неё. Перестать распускать руки, перестать давить на неё, собраться, и…
— Я хочу этого. Правда… — Она касается пальцами его руки, на которую Бен опирается, и он замирает. — Просто… мне кажется, будет немного больно, и я…
— Эй. — Он наклоняется, чтобы поцеловать Рей, ведь перспектива отказа, кажется, волнует её почти так же сильно, как мысль начать этот дурацкий разговор, а Бен тоже хотел бы избежать подобного. И избежал, если бы не был таким ненасытным и необузданным, и просто уступил ей…
— Я правда хочу…
— Рей. — Он ложится набок и обнимает её, стараясь не тереться о поясницу своим стояком. — Ты права. Давай спать.
— Что? Нет! — Рей садится и хмуро смотрит на него сверху вниз. — Я не хочу спать.
Какого чёрта он так пялится на неё? Не важно, что она голая.
— Ты прилетела рано утром и наверняка устала после перелёта…
— Но у нас всего одна ночь. — Она смотрит на него, и, глядя в эти большие, искренние глаза, тяжело не обманываться, думая, что причина, по которой она пришла к нему, выходит за рамки какого-то отчаянного желания забыть этот ужасный пережитый день. Или что он согласился только в порыве утешить её.