— Очень решительная дама, наша бабушка, — сухо заметил Лео.
Задумчиво поглаживая страницу, Кэрри подняла глаза к светлому вечернему небу и вновь увидела птицу, плавно парящую высоко в небе над долиной. Интересно, это та же самая?
— Должно быть, она чувствовала себя очень одинокой, когда его не стало.
— Да. — В кармане пиджака Лео нащупал портсигар, достал его и вынул сигарету. — Должно быть.
— Вскоре она вышла замуж.
Он кивнул.
— Мы все знаем ее историю. Вышла замуж за давнишнего друга семьи, который знал и любил ее с детства. Сильный и независимый человек, который вел собственную жизнь и которому хватило здравого смысла предоставить Беатрис свободу.
— И все-таки в этом есть что-то странное, — заметила Кэрри. — Последний дневник. Год 1868. К этому времени она была уже замужем и ждала своего первенца, бедного дядю Генри. А ощущение такое, словно она жила здесь совсем одна, горюя по своему умершему брату. Муж едва упоминается, да и ребенок тоже. Кроме того, в последней записи она будто обращается к кому-то. «Он возвратит мне любовь.» — пишет она. — «Ребенок скоро появится. Больше я не буду одинока.» Ты не находишь это странным?
Задумчиво наблюдая за ней, он постукивал сигаретой по старинному серебряному портсигару.
— Кэрри, не стоит видеть трагедию там, где ее нет. Не у всех супружеская жизнь бывает счастливой, уж тебе-то это известно. — Слова прозвучали спокойно, но в его голубых глазах сиял холодноватый блеск.
— Я знаю. Просто, когда читаешь ее ранние дневники, то видишь, какую необычную, удивительную жизнь они — Беатрис и Леонард — вели здесь. Свою особую, скрытую от посторонних глаз — я не знаю, — она на мгновение закрыла глаза, волшебную. Кажется это самое подходящее слово.
Она поднялась и медленно подошла к низкой каменной стене, окружавшей двор, где они сидели, и остановилась, глядя на склоны гор, заросшие лесом.
— Ты уверена, что это не твои собственные чувства? — спросил он тихо за ее спиной. — Может быть, в тебе говорит твое субъективное восприятие этого места?
Она повернулась к нему, улыбаясь.
— Может быть. Я ни в чем не уверена. Возможно, ты прав. Но когда читаешь дневники, возникает ощущение — и от этого становится жутко, — будто проникаешь в сознание Беатрис…
Кэрри подошла к столу, закрыла дневник и еще раз посмотрела на дату, написанную на нем.
— 1864 год. Ей было восемнадцать. И как счастлива она была! — Она повернулась к Лео спиной, присев на краешек стола и сложив руки на груди. — Да, тогда она была счастлива.
Они помолчали.
— Лео?
— Да?
Она, не отрываясь, смотрела на далекие склоны гор по другую сторону долины. Из труб деревенских домов в небо поднимались, постепенно растворяясь в воздухе, струйки дыма. Из деревни доносилось блеяние овец и мелодичный детский смех.
— Когда мы ездили в Лукку, чтобы увидеться с сеньором Беллини, ты встречался там с девушкой — это было на Виа Филлунго, — кажется, вы хорошо знаете друг друга. Я была у сеньора Беллини и видела вас из окна. — Кэрри почти явственно ощутила напряженную тишину, повисшую в комнате. Она старалась говорить легко и непринуждено. — Я знаю, это не мое дело. Но ты никогда не говорил о ней. Даже никогда не упоминал. Вот что меня удивило. А сегодня… — Она запнулась и медленно повернулась к нему. Его худощавое лицо было бесстрастно. — Сегодня я увидела ее на рыночной площади в Баг-ни. Она очень красивая, — растеряно добавила Кэрри, отмечая про себя, как напрягся Лео. Она не знала, зачем все это говорит. Она в самом деле не намеревалась этого делать.
— Извини, — сказала она подавленно. — Просто… просто мне было интересно, кто эта девушка, вот и все.
Некоторое время он сидел, не шелохнувшись и не глядя в ее сторону. Потом быстро посмотрел на нее и виновато улыбнулся.
— Анжелика, — произнес он наконец. — Ее зовут Анжелика. Она вернулась в Багни?
— А ты не знал?
Он покачал головой.
— Я видела ее на рыночной площади и уверена, что не ошиблась. Она просто очаровательна. Ее ни с кем не спутаешь, не так ли?
— Да, ты права. — И снова та же улыбка на лице.
— Лео? Кто она?
Его лицо оставалось бесстрастным, а ничего не выражающий взгляд был устремлен на долину.
— Друг. Просто друг.
На душе у Кэрри стало тяжело и тревожно.
— Красивый друг, — пошутила она, стараясь говорить весело.
— Да. — Он был явно смущен. Неожиданно он посмотрел на нее прямо и открыто. — Красивая женщина, — он неловко развел руками, — но сложный человек.