Она приблизилась к пиратскому судну, а когда вернулась на «Афродиту», в ней сидели только гребцы, которые снова вскарабкались на борт акатоса.
Взбешенные наемники на берегу начали что-то кричать пиратам, сложив ковшом ладони. Пираты тоже принялись орать в ответ. Однако обе стороны не добились взаимопонимания. На что и рассчитывал Соклей.
Он тихо сказал гребцам:
— Думаю, теперь можно попытаться подобрать остальных. Скажите им, чтобы поторапливались. Если они не поспешат или если люди Диотима начнут угрожать вам, поворачивайте и возвращайтесь.
На этот раз Менедем полностью согласился с двоюродным братом.
Лодка с гребцами под командованием Диоклея снова пошла к берегу. Она еще не успела причалить, как трое наемников, которые хотели попасть в Италию, вошли в воду, и гребцы помогли им взобраться в лодку. Они вернулись на «Афродиту» прежде, чем Диотим и его товарищи догадались побежать в их сторону.
Вот гребцы поднялись на акатос. Вот на него взошли Ройкос, Калликрат и Филипп, И вот вслед за ними на торговую галеру взошел Алексидам, который лежал на дне лодки с тех самых пор, как пиратский корабль закрыл ее на мгновение от взоров Диотима и его людей.
Алексидам пожал руку Соклею.
— До чего же ловко и умно придумано! Тебе следовало бы быть адмиралом.
Соклей покачал головой.
— Эту честь я, пожалуй, уступлю своему двоюродному брату.
Он поискал глазами Менедема, чтобы предложить ему немедленно отплыть. Но Менедем уже ушел на нос и подгонял моряков, втаскивающих якоря на крамболы. Что ни говори, но капитаном он был превосходным.
И Соклея это вполне устраивало.
Три дня спустя после того как Тенар остался позади, «Афродита» плыла на северо-запад к Закинфу.
— Я чувствую себя Одиссеем, наконец возвращающимся домой, — сказал Менедем, указывая вперед. — Вон там, впереди, Кефалления, а к северо-востоку от нее — Итака.
— Надеюсь, ты не собираешься там останавливаться или идти на Керкиру? Ты ведь хотел двинуться прямо через Ионическое море в Италию, — напомнил брату Соклей.
Он вздохнул и добавил:
— Гомер — это прекрасно, но согласись, что торговля важнее.
Менедем засмеялся и указал на него пальцем.
— Ты меня не одурачишь. Тебе плевать на торговлю, братец. Ты просто хочешь повидать эти острова. Боюсь, мне придется силком вытаскивать тебя с Закинфа.
— Это любопытное место, — согласился Соклей. — Остров, кстати, до сих пор покрыт лесом, как и описывал поэт. И люди там говорят на любопытном диалекте. Все это очень интересно.
— Интересно? — покачал головой Менедем. — Лично я не могу понять и половины того, что они говорят. Тамошнее наречие почти такое же скверное, как у македонцев.
— А я без особого труда его понимаю, — сказал Соклей. — Оно просто старомодное. Но ты уверен, что не хочешь подойти к берегу и пересечь море в самом узком месте? Мы бы провели на воде всего одну ночь… Самое большее — две, если бы двинулись так. А если мы поплывем прямо, то проведем пять или шесть дней там, где не видно будет земли.
— Знаю. Но у меня есть на то свои причины.
Менедему больше не требовалось ничего говорить — в конце концов, он был капитаном «Афродиты». И Соклей не стал спорить, по крайней мере, вслух.
Однако он вопросительно приподнял бровь, и Менедем неожиданно для себя пустился в объяснения:
— Во-первых, большинство торговых судов плывет от Керкиры в Италию напрямик, потому что это самый короткий путь.
— Именно, — сказал Соклей. — Почему же ты хочешь сделать по-другому?
— Потому что все пираты в округе — эллины, эпироты, иллирийцы, тирренцы — знают, каким путем обычно следуют торговые корабли. И пираты кружат там, где Адриатика переходит в Ионическое море, словно грифы вокруг мертвого быка. Хоть прогулка через открытое море длиннее, зато безопаснее.
— Ну что же. — Соклей развел руками. — Звучит вполне разумно, но ты сказал, что это одна из причин. Значит, есть и другие?
— Тебе что, больше нечем заняться, кроме как пытать меня, медленно поджаривая на вертеле? — спросил Менедем.
— Приношу свои глубокие извинения, о почтеннейший. — Когда Соклей говорил таким вежливо-ироническим тоном, это значило, что он не на шутку разозлен. И он действительно не замедлил нанести брату жестокий удар. — Если что-нибудь пойдет не так, наши отцы уж точно тебя поджарят — в этом можешь не сомневаться. Так почему бы тебе не попрактиковаться заранее, отвечая на мои вопросы?