— Украдены три павлиньих яйца. Мы собираемся их искать. А когда найдем, накажем вора. Пусть каждый вывернет свои пожитки, начнем с пассажиров. — Он посмотрел на наемников.
Филипп и Калликрат выглядели удивленными. Алексидам и Ройкос хранили бесстрастный вид. Ройкос был вторым по счету на подозрении у Соклея. Насколько тойкарх знал, Ройкос не совершил ничего незаконного, но для родосца все уроженцы Крита были ворами и пиратами — до тех пор, пока не доказывали обратное.
Ройкос стоял ближе всего к Диоклею и его поисковой команде.
— Покажи нам свой мешок, — велел ему начальник гребцов.
— Я буду внимательно следить, чтобы убедиться, что ты ничего не возьмешь. — С этими словами Ройкос протянул Диоклею кожаный мешок.
Келевст и пара моряков начали в нем копаться.
Соклей тем временем приглядывал за остальными наемниками.
— Стоять! — крикнул он Калликрату, когда тот хотел было двинуться к своему мешку. — Твоя очередь еще придет.
Алексидам стоял спокойно, наблюдая за происходящим так, как будто все это его не касалось.
«Очень странно, — подумал Соклей. — Может, я ошибся насчет него? Может, и Менедем ошибся тоже?»
Ошибиться на пару казалось ему не таким обидным. Диоклей осмотрел все — от оружия и одежды Ройкоса до его маленького мешочка с деньгами — и заключил:
— Яиц тут нет!
— Следующий — Калликрат, — велел Соклей.
Наемник нехотя протянул келевсту мешок со своими пожитками: кирасой, наголенниками, шлемом, шерстяным подшлемником, деревянной игровой доской с фигурками из слоновой кости, парой костяных кубиков и кожаным кошелем. Диоклей заморгал, подняв кошель.
— Тут, должно быть, четыре мины, не меньше, — сказал он.
— И они принадлежат мне, до последнего обола, — предупреждающе прорычал Калликрат.
— Никто и не говорит, что они не твои. — Начальник гребцов отложил кошель. — Здесь тоже нет никаких яиц!
Калликрат заметно расслабился.
— Теперь Алексидам! — крикнул Менедем от рулевых весел.
Наемник, который заплатил тройную цену, чтобы взойти на борт «Афродиты», указал на свой мешок.
Один из моряков принес мешок Диоклею, и тот вынул из него меч Алексидама, его наголенники и шлем, в который был засунут скомканный подшлемник. В ткань оказались завернуты три больших кремовых яйца, одно из них — крапчатое.
— Ах ты, ублюдок! — мягко сказал Менедем, как будто Соклей выбросил две шестерки на игральных костях Калликрата. — И как же ты только не побоялся?
— Я думал, мне все сойдет с рук.
— Видать, ты и вправду так думал, иначе бы не сделал этого, — ответил Соклей. — Наверняка ты также рассчитывал, что тебе все сойдет с рук, и тогда, когда лег в постель с мальчиком того генерала!
— Ясное дело, рассчитывал, — признался наемник. — И мне и вправду все сошло бы с рук, если бы этот широкозадый маленький дурак держал рот на замке!
Соклей снова посмотрел на Менедема.
— Ты капитан, тебе и решать, как с ним поступить.
— Я бы вышвырнул этого ублюдка за борт, и никто бы его не хватился, — заявил Менедем.
И это была святая правда.
Никто из команды «Афродиты» и трех других пассажиров никогда бы не узнал, что случилось с Алексидамом, и почти наверняка никому не было бы до его исчезновения никакого дела.
Менедем почесал в затылке.
— Сколько у него с собой серебра, Диоклей?
— Сейчас посмотрим. — Келевст порылся в холщовом мешке, пока не нашел кошелек Алексидама. Он взвесил кошель на ладони. — Не так много, как у Калликрата, но пара мин наверняка.
— Хотел бы я знать, сколько принадлежит ему по праву, а сколько украдено, — сказал Соклей.
— Клянусь богами, это мое, — поспешно вставил Алексидам.
— Ты сейчас не в том положении, чтобы тебе можно было верить, — заметил Соклей.
— И то правда, — согласился Менедем. — Вот что я сделаю. За то, что он украл часть груза, я возьму у него мину серебром. Диоклей, отсчитай сотню динаров. Возьми афинских сов, таких же, какие он заплатил нам, а не черепах с Эгины: тогда у нас получится полновесная, отличная мина. И мы станем постоянно держать мерзавца связанным, кроме тех случаев, когда ему нужно будет поесть или облегчиться, пока не достигнем земли. Там мы высадим его на берег, где бы мы ни оказались, и пожелаем ему всего наилучшего.
— С тем же успехом вы могли бы убить меня прямо сейчас, — пробормотал Алексидам.
— Если ты этого так хочешь, пожалуйста.
В голосе Менедема не слышалось ни тени неуверенности. Скорее там звучали готовность и нетерпение. Алексидам быстро замотал головой.