Поравнявшись с тележкой гончара, Джоан замедлила шаг и внимательно осмотрела его товар: посуда обожжена в печи. За последние несколько дней она уже видела на рынках города разных торговцев с такими же чашками и вазами.
– Вот эта очень хороша, – похвалила она, поднимая вазу. Ваза была необожженной, но видно было, что при ее изготовлении пользовались гончарным кругом. – Вы не из Лондона. Живете где-то поблизости?
– В Кенте.
Кент. Совсем недалеко.
– Я вижу, у вас в тележке есть и плитка. Вы и ее делаете?
– Не я, мои братья. У нас одна печь.
– Пробудете здесь всю неделю?
Гончар покачал головой.
– На этой неделе будет ярмарка неподалеку от Кентербери. Через два дня я отправлюсь туда, чтобы занять местечко получше.
Если вам нужна именно такая плитка, приезжайте в Кентербери, мой брат тоже будет там.
Девушка внимательно рассматривала седеющие волосы и доброе лицо гончара. Он показался ей довольно приветливым… и неопасным, и она решила задать вопрос, который сегодня уже успела обсудить с несколькими ремесленниками.
– Вы сами делаете всю эту посуду?
– У меня два ученика и несколько рабочих, чтобы замешивать глину, но в основном все, что вы видите, сделано моими руками.
– Я тоже занимаюсь изготовлением посуды. У меня нет гончарного круга, но мои клиенты не догадываются об этом, настолько она хороша. Я ищу место, где могла бы заниматься своим ремеслом. Раньше я работала в плиточной мастерской. Может, вам или вашему брату нужен еще один работник?
Гончар с любопытством посмотрел на нее.
– За плату или просто за жилье и питание?
– За плату. Я хороший мастер.
– Каждый может сказать, что он хороший мастер.
– Я могу это доказать. У меня есть несколько чашек, которые я сделала. Завтра у собора я встречаюсь с одним мастером, хочу показать ему образцы своей работы. Если хотите, приходите и вы. Лучшего работника, чем я, вам не найти. Вы не будете в накладе, для вас это будет только выгодно, ведь я работаю так же усердно, как и любой мужчина, а труд мой стоит дешевле.
– Я не собираюсь стоять у собора и торговаться с женщиной. По утрам я пью эль в таверне, что рядом с собором. Постарайтесь принести ваши чашки до того, как я покину город, тогда и посмотрим, чего вы стоите.
Она пообещала ему прийти и затерялась в толпе. Джоан почти бежала от охватившего ее опьяняющего волнения. Какая удача! Ей удалось повстречать сегодня двух гончаров, согласных нанять работников. Через две недели она оставит этот город. С учетом того, что произошло за ужином, ожидание казалось бесконечным, но ничего, она потерпит.
Обдумывая свои дальнейшие действия, Джоан направилась к выходу из рынка. Она возьмет самые лучшие из своих чашек и выйдет из дома до того, как Риз проснется. Если она испечет сегодня вечером хлеб, ему будет что поесть утром, а к тому моменту, когда он обнаружит ее отсутствие, все уже будет решено.
Послышался звук приближающихся шагов, повеяло знакомым теплом. Она недоуменно подняла глаза и увидела улыбающегося Риза.
– Далековато ты забрела от дома, Джоан.
– Куры на нашем рынке были тощими, и я решила прийти сюда. Возможно, я и далеко от дома, но ты еще дальше от Вестминстера.
Он взял корзину из ее рук.
– Я часто возвращаюсь в город после обеда. Другие каменщики спят в это время, но мне это не нужно. Я иду в лавку писаря, чтобы купить пергамент. Почему бы тебе ни отправиться со мной? Это довольно любопытное место.
Риз нес корзину, а Джоан шла рядом. Чтобы усыпить его бдительность, посещение лавки писаря было вполне подходящим занятием.
Она находилась в нескольких кварталах от площади, где располагался рынок, и была затеряна среди других лавок с роскошными товарами. Проходя мимо, Джоан разглядывала все, что было выставлено в витринах. Украшения, меха… В окне лавки торговца шелком и бархатом были видны дорогие ткани, рядом мелькала каштановая с золотистым отливом шевелюра. Дэвид, новый друг Марка, заметил ее и в знак приветствия поднял руку.
– Здесь жил мой мастер, поэтому многие ремесленники здесь хорошо знают меня. Этот писарь, к которому идем, продает свой пергамент, поэтому мне не нужно тратить время на поиски более дешевого, да к тому же мне не так уж много его надо, – пояснил Риз и направился дальше.
Его друг-писарь выглядел преуспевающим. Большинство писарей работали за столами в соборе, а у этого были даже ученики.
Она с интересом рассматривала свитки, листы, книгу, которую один из подмастерьев расписывал цветными чернилами. Риз купил два листа желтого пергамента. Джоан заметила, что довольно крупная сумма перекочевала из одних рук в другие.
На улице он поставил корзину на землю и аккуратно сложил листы.
– Они очень дорогие, – заметила Джоан.
– Да. Это единственная роскошь, которую я себе позволяю. Другие покупают ножи с дорогими инкрустациями или роскошные украшения, а я покупаю мечты.
– Когда не тратишь свои деньги на непокорных женщин.
Он улыбнулся.
– Я уже говорил тебе, Джоан, ты тоже мечта, – Риз положил один лист пергамента в корзину. – Это тебе. Я дам тебе перо и чернила. Мне кажется, ты скучаешь по своему ремеслу.
– Это будет непростительной порчей материала. Перья и чернила не являются частью моего ремесла. Или моей мечты.
– Все это творчество, проявление одного и того же ремесла. Если ошибешься, то сможешь все стереть. Я покажу, как это делается.
Он пошел дальше по переулку и остановился у лавки ювелира.
– Я думаю, то, что нам действительно нужно, находится именно здесь.
– Золото? О да, это действительно мечта.
Он поманил ее пальцем, приглашая зайти в лавку.
Единственным золотым изделием, которое можно было здесь увидеть, оказалась миниатюрная статуэтка святой, которую в глубине комнаты обрабатывал мастер. Зажав ее в маленьких тисках, он обтачивал тонкие линии фигуры. Поприветствовав вошедших и вернувшись к работе, он продолжая поглядывать на Джоан и по-мальчишески улыбаться.
– Она полая внутри, пустая, – объяснил Риз. – У нее нет задней стенки, ее потом прикрепят к чему-нибудь – мне кажется, это называется ракой.
Ювелир кивнул.
– Да, рака для Блэкфраеров.
– Чтобы сделать ее полой и уменьшить расход золота, он сначала делает макет из глины. Потом статуэтка отливается в воске и покрывается гипсом, – пояснил Риз. – Потом все это нагревается, воск плавится, а расплавленное золото заливается в образовавшуюся полость. Когда металл остывает и становится твердым, мастер ломает гипс, отделяет фигуру от глины и получает маленькую святую. Все драгоценные изделия изготавливаются таким образом, точно так же отливают церковные колокола.
– А после всего этого я должен ее обработать, чем сейчас и занимаюсь, – сказал ювелир. – Может, когда-нибудь ты сделаешь бронзовую статую, Риз. У королевы для этого достаточно денег.
– Даже она не настолько сумасбродна. К тому же я не отливаю статуи, я их высекаю. – Он указал на Джоан. – Но моя знакомая лепит из глины. Может, у тебя осталось немного материала и ты продашь его нам?
Джоан удивленно посмотрела сначала на Риза, а потом на ювелира. Ювелир отложил в сторону свой напильник.
– У меня осталось совсем немного глины, к тому же я использую ее не один раз. – Он взглянул на Джоан и опять улыбнулся своей доброй улыбкой, а она улыбнулась ему в ответ. – Ну хорошо, я продам вам часть.
Джоан с удивлением наблюдала, как Риз вытащил из кошелька еще несколько монет. Он взял маленький комок глины и бросил его в корзину. Глины было совсем немного, но ее хватит, чтобы слепить статуэтку. Или две чашки. Новые невысохшие чашки она могла бы завтра показать гончарам как доказательство того, что лепила их сама.
– Я, пожалуй, сам отнесу это домой, – сказал Риз. – С глиной корзина сильно потяжелела.