Постоял Ваня, да и отправился домой пешком. Дорога, правда, через лес – но что такое для деревенского человека семь километров! Идёт он ходко, на небо посмотрит, на лес… И – куда ни глянет – везде ему Марусины глаза улыбаются. И с луны, и со звёзд.
И вдруг от ближайших тёмных кустов, совсем у дороги, раздался низкий короткий рык. Ваня обомлел. Ему бы бежать! Но ноги словно приросли к земле.
Огромный медведь, ростом почти с корову, по-хозяйски, неторопливо, вышел на дорогу. Он двинулся к Ване, как будто именно его и дожидался. Луна и звёзды освещали его большущую морду, и совсем не лукавые Марусины глаза смотрели теперь на Ваню!
Ваня конвульсивно дёрнулся с места, и внезапно от этого движения расстегнулся стягивавший меха гармошки крючочек. Его всегда аккуратно застёгивает после игры любой гармонист, который хочет подольше сохранить свою певучую гордость без ремонта.
Гармошка рявкнула, коротко и низко. Почти как медведь. Косолапый остановился и с удивлением посмотрел на Ваню. Причём на морде его был теперь такой неподдельный интерес, словно он и забыл, что только что разглядывал парня беззастенчиво, как будущую еду. Он даже сел на дороге. Ваня сразу же дёрнул меха снова, раскрыв их на весь разворот. Медведь сидел. Ваня чуть постоял тихо. Медведь встал на четыре лапы и снова двинулся к нему!
Ваня трясущимися пальцами нажал клавиши, и сжал гармонь. Та издала подобие неких музыкальных звуков. Впрочем, не очень понятных. Но медведя это устроило, и он снова уселся на дорогу. И с ожиданием уставился на Ивана!
Ох, сколько же наш герой сыграл за эту ночь наигрышей и песенных мелодий! Когда уставали пальцы (он ведь перед этим ночным «концертом» ещё несколько часов играл на вечёрке), пытался сделать коротенький перерыв, но Потапыч снова вставал и угрожающей тушей двигался ещё ближе. И пальцы быстро играли снова и снова, как миленькие!
К утру человека и медведя разделяло от силы 5-7 шагов. Ваниных, не медвежьих.
За лесом начала всё ярче рдеть утренняя зорька. Рассвет начинался сонный, ленивый. Медведь несколько раз посматривал в сторону уже поднимавшегося, подбиравшегося к дороге от речки тумана. Потом шумно вздохнул, встал и, не прощаясь, быстро покосолапил к лесу.
Скоро он исчез в неровных волнах густого тумана, и тогда Ваня смог оторвать занемевшие ноги с места, где всю ночь играл такому слушателю, которого у него больше во всю жизнь не было.
Впрочем, больше и концертов-то не было. Утром случилась война… Пальцы свои Ваня на войне потерял, и на гармошке больше играть не смог. А вот Марусенька его с войны дождалась и... сама к нему в сваты приехала! Но это уже совсем другая история. А Наташка тем временем...
Глава IV. Вот и встретились два одиночества.
Мишка косолапый по лесу идёт,
Шишки собирает, песенки поёт.
Шишка отскочила прямо мишке в лоб!
Мишка рассердился, и ногою – топ!
(из детской песенки)
Наша Наташка, мечтательно собиравшая прекрасную малину глубоко в корче, тем временем услышала со стороны леса треск ломаемых кем-то сучьев. Видимо, это какой-то ягодник идёт на своё любимое место. Ну, уж нет! Нынче первым оно показалось ей, и она уже здесь! Ветер дул ей в лицо… Ничего, она сумеет подать сигнал о себе! Любой нормальный собиратель, услышав, что в корче кто-то берёт ягоду, развернётся и пойдёт по полям искать счастья дальше.
Девочка наступила на сухие ветки, и те громко треснули.
Но новый посетитель корча продолжал движение в её сторону. Она сломала ещё несколько сучьев. Идёт. Обломила торчавший из земли перед ней толстый сухой корень. Не останавливается! Вот ведь упрямый человек попался, и неписаный закон ему не указ! Слышит ведь, что Наташка здесь!
Девочка уже заготовила несколько вежливых, но строгих фраз. Даже если это взрослый человек – надо ему напомнить общее правило: слышишь или видишь ягодника или грибника – иди дальше, здесь место занято.
Человек совсем приблизился: ещё чуть-чуть – и покажется на глаза. Идёт он поверху, может, и правда, - не слышно ему, как Наташка в яме ветки ломает. Какой-то большой дяденька, видимо: сопит при ходьбе, и топает тяжело.