— Что ты собираешься делать? — спросил Фрэнки.
— Как обычно. — Он глотнул пиво. — Вы только взгляните…
На экране телевизора Бронсон стрелял в противников из мощного пистолета, способного сразить даже слона.
— Какое точное оружие, — восхитился Маркус.
— И мстительное сердце, — добавил Терри. — Не говоря уже о разборчивости в женщинах.
— Зато он умеет себя защитить, — заметил Маркус.
Фрэнки волновался. Он проспал всю ночь и почти все утро, но чувствовал себя по-прежнему уставшим. По телу ползали мурашки, мышцы дергались. Телевизор не помогал отвлечься.
— У тебя есть ствол? — спросил Фрэнки у Маркуса.
— Даже два, — с гордостью ответил тот. — Пистолет двадцать второго калибра и "Оверландер Росси".
— А что это такое?
— Что такое?.. — глаза Маркуса засветились. — Это обрез трехдюймового магнума, калибр двенадцать, с двумя двадцатидюймовыми стволами.
— Хорошая штука?
— Зависит от того, по какую сторону от спускового крючка ты находишься. Может выпустить десятифутовую струю дроби с радиусом поражения шесть футов. Зараз уложит пятерых, не важно, перед дверью они или за ней. Меня уже грабили дважды. Третьего раза не будет.
Ярость Бронсона выливалась в насилие, а девушка его, наоборот, съежилась в углу, перепуганная и беспомощная. Маркус изъявил желание показать свое оружие. Фрэнки сказал, что не нужно оружия, страшно, и спросил о тетушке Орфе.
— Она спит. — В квартире Маркуса была еще одна комната, там он обычно спал. Сейчас он ее предоставил тетушке. — Тетушка быстро утомляется.
— Сколько ей лет?
— Старенькая. Но подвижная, только отдыхать ей нужно почаще. Тетушка быстро привыкла к большому городу. Здесь все куда-то торопятся. У нас, в Ларквилле, говорили, что проще поймать убегающего зайца, чем тетушку. Но постепенно время берет свое.
— Хотелось бы ее повидать.
— Через несколько дней она уезжает домой. Все, что она собиралась здесь сделать — сделала. А ты с чем к ней?
Фрэнки начал было объяснять, но тут вмешался Терри.
— Да мы подстрелим его, одним махом. Мы пойдем, встретимся с этим мужиком и узнаем, в чем дело. Так мы разберемся во всем. — Он взглянул на Фрэнки. — Я верю своей даме. Называй это мужской интуицией. И знаю, что конец будет благополучным.
Маркус допил пиво и зажег окурок сигареты с марихуаной, остававшийся в пепельнице. Когда он докурил, на экране появилась реклама. Маркус встал, подержал окурок под струей холодной воды и сунул себе в рот. Затем вымыл пепельницу и сел на прежнее место.
— Та штука, — Маркус обратился к Фрэнки, — все еще мучает тебя?
Фрэнки переглянулся с Терри, кивнул.
— Вы ссоритесь?
— Иногда, в основном попадает мне.
— Ссориться бессмысленно, — вставил Терри. — Не знаю, когда она наконец это поймет.
— А знаешь, он прав, — поддержал Маркус. — Только глупец может скандалить с самим собой.
— Я к глупым не отношусь.
— Факт упрямая вещь. Чтобы произошла ссора, нужны двое.
На экране телевизора с руки Бронсона свисала женщина, как куча тряпья, а в другой он держал ружье. Фрэнки почувствовал себя загнанным в угол, он порывисто встал и выключил телевизор.
— Ну давай, вытаскивай — свое оружие, — сказал он Маркусу. — Покажи нам. Может, тогда вы двое устроите как раз то, что надо. Один хрен против другого.
Терри повалился от смеха, а Маркус, воспринимавший любую угрозу буквально, встревожился. Он не отводил глаз от Фрэнки, ждал, когда она на него посмотрит.
— А теперь сядь, — приказал он. — Никто здесь никого трогать не собирается.
Фрэнки уперся кулачками в боки. — Я хочу, чтобы ты передо мной извинился.
— Лучше сядь, он тебе ясно сказал, — посоветовал Терри.
— Ты тоже извинись.
— Ну ты с ума сошла, бэби, — вскинул глаза Терри — но то, что он увидел, заставило его поднять руки и сдаться. — Ну, раз ты настаиваешь. Мы все тут твои друзья. Нам не нужно сцен.
Фрэнки повернулся к Маркусу. — А теперь твоя очередь.
Маркус, до сих пор сидевший мирно, вдруг резко поднялся. Он был огромен, заполнил собой всю комнату. Фрэнки сразу превратился в карлика, но от своего не отступал.
Маркус ни слова не произнес. Его беспокоила вспышка Фрэнки, но вины за собой он не чувствовал. Да и собственная гордость не позволяла произнести слова извинения. С другой стороны, если быть до конца справедливым, она вправе чувствовать себя униженной.
— Посмотри сюда, — проговорил он и, расстегнув рубашку, вынул маленький кожаный мешочек, свисавший на веревочке с шеи. — Видишь это?