Жаловались также и на сердце. Стенокардия, аритмия, сердечная недостаточность, ишемическая болезнь заметно ухудшали качество жизни российского бомонда. Хорошо, в Кремле сохранилось несколько аптек.
Боярышник и пустырник исчезли оттуда мгновенно, и все знали, кто за этим стоит. Но остальные препараты были на месте, поэтому в Теремном дворце густо пахло валокордином, корвалолом, камфорой, валериановыми каплями, а также мазями и гелями, которыми народные избранники растирали друг друга перед сном. От суставных и мышечных болей использовали финалгон и меновазин, абсцессы лечили ихтиоловой мазью, а частые ожоги и порезы — мазью Вишневского.
Случилось за это время и несколько инфарктов с инсультами; тяжелых больных — депутата Картаполова, официального представителя МИД Марию Захарову и еще с десяток человек — пришлось оттащить на Сенатскую и сбросить в яму, поскольку помочь им было невозможно. Прощание старались подгадать под плановый поход к воронке с очередной партией ларцов и шкатулок, чтобы не ходить туда-сюда дважды. Каждому страдальцу в знак любви и уважения обязательно пели песню с припевом: «если смерти — то мгновенной, если раны — небольшой». Поэтому — ну, скорее всего — мучались они там недолго. Жаль, конечно, что и врачи оказались в числе народа, погибшего в бою за свое счастливое будущее.
По утрам осторожно вставали, грели кипяток, заваривали чай и растворимый кофе, мерили давление. Обсуждали результаты, подозревали ретроградный Меркурий и антихриста. Народ натягивал валенки, тулупы и шубейки и уходил по своим народным делам, а элита, если не было заседаний и совещаний, оставалась лежать на нагретых ковриках. Смотрели в расписной потолок, любовались стрельчатыми витражными окнами, ощущали себя персонажами ожившей русской сказки. Подолгу слушали, как в печи потрескивают ножки и дверцы какого-нибудь шкафа.
До возвращения Народа с рыбалки в иные дни особо и не шевелились: кто-то дремал, кто-то лениво перебрасывался замечаниями о непредсказуемой погоде, кто-то наблюдал за тем, как носится туда-сюда караул Президента. Первому лицу полагалось неограниченное питание, и мыться он мог, когда захочет. К счастью, этим занималась служба охраны в лице двух одинаковых недовольных лосей. Раньше их было четверо, но потом вторая пара караульных куда-то делась.
Братья 4.0
Леха и Серый свалили втихаря. Миха и Женек даже не подозревали, что их коллеги тоже готовят побег. Впрочем, и закадыками они сроду не были, так что с чего бы Леха и Серый начали откровенничать, да еще и по такому вопросу.
Близнецы собирались уйти в апреле-мае, когда станет тепло и сухо, чтоб не окоченеть по дороге в Лупью Запань. И теперь они даже как-то взревновали к сослуживцам, у которых, очевидно, были веские и непонятные братьям резоны, раз они отправились в СОЧ в такую-то холодину.
Когда дед задрых, братья рванули в каморку, где проживали Леха и Серый. К Царской опочивальне примыкали две комнатушки — одна для истопника, другая для молитв. Когда разбирали комнаты, Леха с Серым, к удивлению братьев, вызвались топить печь.
И только потом Миха и Женек поняли, что это был пипец какой продуманный ход: под предлогом истопничества сослуживцы спихивали на них старого хрыча и подолгу не возвращались на пост. А вот молельня оказалась полным палевом, потому что дед вваливался туда без стука, как только ему приспичит помолиться. Братья же занимались там вещами строго противоположными назначению этого чулана.
Близнецы рылись в пожитках Серого и Лехи, пытаясь постичь ход их мысли. Парняги забрали теплые шмотки, винтовки, овчинные тулупы, рюкзаки с консервами (компот, печень трески, шпроты), и это было понятно.
Но также исчезло эмалированное ведро с побрякушками — этим ведром они подпирали печную заслонку, которая постоянно открывалась из-за сломанной ручки. Зачем они взяли ведро? Неужели они надеются кому-то впарить эти цацки, пусть даже и древние? Но кому, каким-нибудь мутантам?
Тут мысль братьев безнадежно забуксовала, а потом они переглянулись, пережив то, что любители тыквенного латте называли инсайтом, а средневековые мистики — прозрением. Ну конечно же: девки! Если выжила хоть одна (а лучше две), то логично с ней знакомиться, имея на кармане ведро бриллиантов и прочего говна. Умно, умно!
Близнецы помчались раскапывать сугроб, в который они с неделю назад вытряхнули два ведра ювелирных шедевров Алмазного фонда России: зимой им потребовались дополнительные емкости для помывок и стирки.