Иногда его заносило, и перформанс затягивался до позднего вечера. Тогда слушатели ужинали под его бормотание, стараясь не звенеть кастрюлями, чарками и братинами. В один такой момент братья переглянулись и поняли, что всё. Всё.
Сейчас они просто сдохнут от спертого воздуха, от мутных запахов этой нескончаемой ухи, валокордина, шпрот и нестираной одежды, и единственное их спасение — это взять и на хрен отсюда уйти. Не оборачиваясь на крики в спину.
Но по какой-то причине они продолжали стоять у трона, при том что теоретически могли бы за полчаса передушить всю эту богадельню, пардон, элиту. Миха и Женек знали, что бежать надо тайно, потому что на окрик начальства им придется вернуться. Это всегда так.
Глава девятнадцатая
В декабре заседаний стало больше: правительство России (в состав которой входила вся планета, кроме двух суверенных государств-партнеров) разрабатывало планы развития и национальные программы на следующий год.
По-прежнему остро стоял вопрос демографии, основой которой Президент называл традиционные семейные ценности. Ценности были на месте, да и будущие семьи стараниями Ларисы Гузеевой уже сложились — оставалось лишь добраться до лаборатории Малого бункера с молодильными таблетками. Было принято решение пренебречь побочными эффектами омолаживающего лекарства в пользу повышения рождаемости. В конце концов, та же «Екатерина» Мизулина со временем стала намного спокойней и ее покусы носили скорее символический, предупреждающий характер, без желания нанести серьезный вред.
Молодым семьям было обещано бесплатное жилье на третьем этаже Теремного дворца. Летом следующего года комнаты собирались утеплить, и кое-какие шаги уже были предприняты. Глава Центробанка еще раз посетила казармы Кремлевского полка в рамках переговорного процесса по поводу поставок дополнительных ватных матрасов, и каково же было ее удивление, когда в казармах не нашлось ни одной живой души. По всей видимости, оставшиеся мятежники покинули пределы Кремля, поэтому в распоряжении правительства оказались и казармы, где можно будет расселять новых солдат, и матрасы для льготников.
Обсуждалась также стабилизация российской экономики: за год планировалось укрепить курс плотвы как свежей, так и сушеной, что было совершенно необходимым для устойчивого будущего России.
Председатель Российского военно-исторического общества В. Р. Мединский при помощи Д. А. Медведева и генерала Гурулева принес из солдатских казарм школьную доску характерного зеленого цвета, она предназначалась для школы, в которой будут воспитываться будущие патриоты. Школу разместили в одной из домовых церквей Теремного дворца.
Сроки получения общего и высшего образования были сокращены до трех лет, обязательными предметами были строевая подготовка, Закон Божий и пение в прыжке (эту задачу брал на себя народный артист России Олег Газманов). Планировалось, что по завершении обучения девятилетние патриоты начинают заселять планету, и тут никак не обойтись без заступничества высших сил и их специального представителя по вопросам экологии В. В. Милонова.
Виталию Валентиновичу была поручена особая миссия: обойти Землю Крестным ходом, дабы очистить ее от радиационного заражения. С ним вызвалась идти Маргарита Симоньян, чтобы набрать материала для будущих детских теле- и радиопрограмм о том, как американцы взяли и уничтожили планету, а русские патриоты заново вдохнули в нее жизнь. Ну и чего греха таить, она рассчитывала заманить Милонова в свой коттеджный поселок, чтобы проверить, как там что. Патриарх Кирилл от участия в священном походе отказался, сославшись на то, что он нужен тут, в Кремле, но пообещал благословить Милонова самым огромным и эффективным благословением из своего арсенала.
В ожидании первой демографической волны волшебный депутат планировал заняться уборкой Москвы в пределах Садового. Пока что ему удалось отодвинуть контаминированный смог до ближайших станций метро. В районе Библиотеки им. Ленина, Китай-города и Охотного Ряда видимость начинала ухудшаться, а Бульварное кольцо и все, что за ним, было загрязнено так, что даже любознательный В. Р. Соловьев со своей подзорной трубой видел только стену радиоактивного пепла (о которой он, впрочем, шумно мечтал десять лет подряд).
Кроме того, на границе света и тьмы регулярно возникали те самые дивные радуги, которые так беспокоили Виталия Валентиновича, но радовали его оппонента Владимира Михайловича Гундяева, и, чего уж скрывать, Виталий Валентинович надеялся втихую с ними разобраться.