Маргарита шла чуть впереди, беседуя с Валерием Герасимовым о том, что преисподней в примитивном понимании этого слова (с чертями и сковородками), конечно, не существует и никакие сущности вылезти оттуда не могут, это все бабкины сказки. Нету ни вурдалаков, ни ходячих трупов, ничего такого, а стук из могилы имеет какое-то простое рациональное объяснение. Которое пока не приходило им в голову.
Они приблизились к воронке ровно в тот момент, когда из нее выбралась первая темная фигура, выглядящая абсолютно незнакомой. Таких крупных тел сливки общества в воронку еще не сбрасывали.
Фигура поворочала лохматой башкой, дико осмотрелась по сторонам и заметила членов экспедиции, замерших от удивления. Одетые в расшитые золотом боярские шубы, с иконами и Медведевым в теплом картузике, они напоминали скульптуры Зураба Церетели из серии «Исторические личности».
Страшная фигура направилась к генералу и Маргарите и, слегка покачиваясь, встала перед ними. Это был грязный широкий мужик лет сорока. Мужик уставился на своих визави, и в глазах его вспыхнул веселый огонек.
— Гер-расимов! Где патроны?! — сказал он с узнаваемой интонацией. И пока генерал хватал ртом твердые куски стылого зимнего воздуха, мужик осклабился и протянул Маргарите свою корявую лапу: — Здорова, мать! Сява, — сказал он и церемонно поклонился.
Глава двадцать первая
Вместе с вежливым Сявой, который желал, чтобы к нему обращались по его позывному и никак иначе, на свет божий выбрались трое его товарищей: Жила, Банан и Малой.
История этих героев спецоперации была похлеще повести о настоящем человеке. Они оказались в числе бойцов, которых случайно забыли в Малом Кремлевском бункере. Внутренние двери бункера также заклинило в закрытом положении, и открыть их не удавалось.
Герои начали ломать потолок, с тем чтобы прорыть путь наверх, но у них не получилось пробиться сквозь многометровые слои бронированного бетона и арматуры.
Тогда они решили долбить боковую стену и рыть тоннель в сторону Москвы-реки в надежде рано или поздно выбраться на берег. Через год земляных работ герои заподозрили, что они промахнулись мимо берега и копают уже под рекой. Расстроились, конечно, и сгоряча наказали братушку, который им этот план, говоря довоенным языком, запитчил. Лексус был его позывной. Хотели его прикопать к херам — в том самом тупике, куда зашли их поиски.
И тут, стоя над телом павшего товарища, Сява почуял волю сквозь холод и толщу земли — это было особое переживание, как если б в воздушку шизо попала молекула свежего воздуха. Парни приналегли, и их старания окупились: уже через пару дней они карабкались из ямы по каким-то старухам, а когда вылезли на поверхность, увидели встречающую их делегацию с иконами и с веселой бойкой бабой на поводке.
Появление героев нарушило упорядоченную жизнь Теремного дворца, каковую доселе прерывали только редкие несчастные случаи, как вот последний с сенатором Матвиенко (но там, кроме американцев, винить было некого).
А этот-то случай был счастливым! Старая элита наконец-то встретилась с новой, и, самое главное, их многообещающему союзу больше ничего не угрожало — ни Америка, ни жидобандеровский фашизм, ни экстремистская организация ЛГБТ, ни нацисты.
Президент удостоил ребят аудиенции, точнее сказать, они удостоили себя сами, случайно ввалившись в Царскую опочивальню, хотя им кричали, что туда нельзя. Но все прошло очень хорошо и неформально, Сява даже примерил большую императорскую корону — конечно же, в шутку. И справедливости ради надо сказать, потом он даже разволновался — когда ему объяснили, что он вырвал корону из рук самого Президента.
— Ёпта, дико извиняюсь, Владим Владимыч, — говорил боец виновато, — не признал вас в этой кофточке.
Закончилась аудиенция на позитивной ноте: все вышли в Престольную, и бойцы довели до Президента информацию о том, как они выбрались из Малого бункера. Путь к молодости был открыт! Президент распорядился незамедлительно отправить в бункер оперативную группу с целью изъятия молодильного препарата из лаборатории.
Группу возглавил Николай Платонович Патрушев. На старого чекиста можно было положиться в том плане, что он не съест все таблетки в одно лицо. За ним, чисто для порядка, присматривал давний друг Президента Аркадий Ротенберг, который все-таки занимался дзюдо и мог в случае чего вырубить не выдержавшего искуса коллегу опасным броском иппон сеой-наге.