На третьем часу ожидания Николаю Платоновичу позволили войти.
Братья 1.0
Для того, чтобы выяснить, отчего люди краснеют, ученые заталкивали добровольцев в аппарат МРТ и смотрели, что происходит у них в башке. Так появилась смелая гипотеза о том, что румянец заливает щеки отвратительно горячей кровью, когда человек ощущает, что его выставили напоказ.
Если б Женек и Миха знали об этом исследовании, они бы покрутили пальцем у виска — синхронно, как это часто бывает у идентичных близнецов. Дескать, вот же люди херней страдают, а еще ученые, на кое-чем верчённые.
Хотя применительно к их случаю эта гипотеза была верна. Их мамка всегда говорила, что все их затеи написаны у них на лбу, и они сто раз убеждались в том, что мамка права. Вот и сейчас близнецы краснели, боясь спалиться. Им по наивности казалось, что их мысли и чувства кого-то, кроме них, интересуют.
Краснели они одинаково, однако причины румянца у них, как ни странно, были разные. Миха боялся, что брат отпихнет-таки Первую леди, хоть тот и обещал еще немного потерпеть. А Женек боялся не выдержать и подвести Миху.
Вот не чесаться, несмотря на вшей и покусы злобных, как демоны, кремлевских клопов, им было легко. Братья умели отключать любой физический дискомфорт: йоги-отшельники учатся этому десятилетиями, а Миха с Женьком просто родились в поселке Лупья Запань. Иначе там было не выжить.
Другое дело — нарастающий психологический дискомфорт, вот он был близнецам в новинку. Обычно, ну, по жизни, Миха с Женьком никакими такими мыслями не грузились, поэтому и срочная служба, и несение почетного караула на Посту номер один давались им легко и без усилий.
Вообще-то что Миха, что Женек были оптимистами. Так повелось с ранних лет: как только батя прекращал их лупить, настроение братьев немедленно всплывало на прежний уровень жизнерадостности, как пенопластовый поплавок из-под воды. Да и в процессе побоев они не сильно унывали, зная, что батя выдыхается все быстрее и быстрее.
Старшие — да, в свое время они у бати по стенам полетали. Да и насчет их бабки говорили, что та померла не от инсульта, а от удара поленом по кумполу, подвернувшись сыну под горячую руку. За эту версию говорила тяжелая от крови подушка, которую мать закопала в огороде в картошках.
Когда приехала полиция, бабка действительно лежала в сенцах с этой самой подушкой под головой. Но председатель их сельсовета шел в областные депутаты, проблемы ему были ни к чему, а начальник полиции являлся его кумом. Так что в справке о смерти написали «инсульт». А может, он и был — инсульт, просто приключившийся от полена. Там тоже поди разбери, старухе-то было уже за шестьдесят.
Разумеется, ни справками, ни бабками братья не заморачивались. Они принимали жизнь как она есть и просто избегали батю в активной стадии опьянения.
Умные люди-психологи говорят так: роль отца в воспитании мальчиков огромна, его задача состоит в том, чтобы научить сыновей ставить жизненные цели и находить пути для их реализации.
В Лупьей Запани о психологах знать не знали, но тем не менее именно благодаря отцу у близнецов сформировалась первая реально взрослая цель — вставить матери зубы, большую часть которых действительно выбил батя.
Может, ровно поэтому Миха с Женьком и не спились, как старшие Валера и Егор, а кое-как закончили районную шарагу на мастера отделочных работ, перекрыли мамке крышу и по осени отправились на срочку.
Глава шестая
Месяц, следующий за аудиенцией у Президента, прошел в напряженной работе над новым законом. И вот наконец над Кремлем раздался густой звон Ивана Великого. Звонил сам Николай Платонович Патрушев в шубе нараспашку.
На Соборную площадь потянулось население Российской Федерации. Главные лица страны. Истинные патриоты. Кавалеры орденов, Герои России, народные избранники, заслуженные артисты. Это было на редкость живописное зрелище, поскольку магазинов со всяким западным мусором больше не существовало. Теперь лучшие люди страны одевались в кремлевских музеях.
Начинались первые заморозки, поэтому в моду входили тулупы и шубы, армяки и опашени, шинели и однорядки с откидными рукавами. Пассионарии оторвали себе шубы, крытые бархатом и атласом, сукном и шелком. Самая зачетная шуба была у Николая Платоновича. Внутри беличий мех, а снаружи парча, расшитая золотом и драгоценными камнями. Теплая, всем на зависть.
В свои молодецкие семьдесят с хвостиком помощник Президента был зорок, что твой сокол. С сорокаметровой высоты он наблюдал, как Соборную площадь заполняет красочная толпа, будто сошедшая со страниц сказки «Золотой петушок», одетая в свое, родное, русское.