И люди, и Народ давно разбрелись, а он все стоял перед графиком со сложенными на груди руками и испепелял его страшным немигающим взором. График не испепелялся. Со стороны могло показаться, что известный ведущий недоволен назначением в аграрное подразделение Народа. Но проблема была куда серьезней.
Владимир Рудольфович проходил через глубокий личностный кризис. Он терзался. Он засыпал и просыпался в холодной ярости. Он буквально физически чувствовал, что бешенство заполняет его тело как застывший липкий жир. Владимир Рудольфович был отравлен. Он открылся Мединскому, но тот испугался и посоветовал провести обряд экзорцизма.
Во время войны было гораздо лучше, в ужасе думал Владимир Рудольфович. Он скучал по софитам. По эфирам. По тому, как его любили. Ему не хватало душа, нормального кофе и борьбы с коллективным Западом. Он не хотел ни лопат, ни тряпок, ни народизации, пусть даже и частичной.
— Жахнуть! С-с-сарматами! По Лондону, по Парижу, по Вашингтону! — крикнул он графику дежурств.
Эти заветные слова еще в 2022 году принесли ему орден за «большие заслуги в формировании позитивного образа России». График молчал.
— Стереть криптопидарасов с лица земли! — добавил он своим фирменным голосом человека, которого не до конца отпустила зубная заморозка. Но и это не сработало. И Владимир Рудольфович знал почему.
Уже и вдарили, и стерли, и превратили в радиоактивный пепел всех врагов нашей веры, включая криптопидарасов, изобретенных лично Владимиром Рудольфовичем. А ему ни капли не полегчало. Даже наоборот.
— Володь, пойдем, а? — Маргарита Симоньян тронула его за рукав.
Соловьев раздраженно повернулся к Маргарите Симоновне, которая протягивала ему лопату.
— Там их триста рыл сидит, а копать буду я? — воскликнул он. — Мрази!
Владимир Рудольфович по-военному развернулся на каблуках и помчался к казармам Кремлевского полка. За ним, волоча по земле лопаты, припустила и Маргарита Симоньян.
— Какие триста рыл, Володя! — кричала она. — Опомнись! Там их дай бог пять штук, остальные разбежались!..
Глава восьмая
По мере приближения к желтому зданию Арсенала Маргариту Симоньян одолевали все более тревожные предчувствия.
Володя, поглощенный внутренним кризисом, пропустил все новости о том, что творится в элитном Президентском полку. А новости были нехороши настолько, что обитатели Кремля старались не приближаться к казармам без особой надобности. И сейчас бы тоже не стоило.
Маргарита Симоновна с содроганием вспоминала, каким кошмаром обернулся парад Кремлевского полка, приуроченный ко Дню Города.
Смотр марша пеших и конных караулов принимал Сам, счастливый как именинник. Кроме Начальника и обоих Василичей на Красном крыльце собрались все первые лица Российской Федерации. А элитные гаденыши в итоге не пришли!
Когда на Соборной площади появился командующий Кремлевским полком (верхом на вихляющем велосипеде), Начальник затрясся, как советская стиральная машинка «Эврика» на максимальном отжиме. Маргарита испугалась, что Первого хватит неиллюзорный кондратий. Но он, слава тебе господи, хватил велосипедиста. Так тот и сковырнулся напротив Красного крыльца, ничего не доложив.
На разборки с молодыми поехал руководитель департамента информации и массовых коммуникаций Министерства обороны И. Е. Конашенков. И при невыясненных обстоятельствах исчез, причем вместе с велосипедом.
Прочие высшие чины от участия в следственных действиях решительно отказались, а никого из младших не осталось — они закончились вместе с народом. Четверых солдат из почетного караула Начальник от себя не отпустил. И можно его понять: кем ты заменишь этаких молодцов? Не Гурулевым же. Да и Алина бы такого не позволила.
В Кремлевский полк отбирали лучших сынов Отчизны строго славянской внешности. Представителей других национальностей приходилось разворачивать. Разумеется, не из-за ксенофобии. Просто Кремлевский полк — это лицо страны, нельзя же принимать туда всякий сброд, думала Маргарита.
Ровно по той же причине, из стремления к красоте, в полку высоко ценились близнецы: они впечатляюще смотрелись в парных караулах. Комполка, так неудачно отъехавший на еще более неудачном параде, планировал всех своих солдат заменить близнецами.
К началу Третьей Мировой у него служили целых шесть близнецовых пар без судимостей, шрамов и родственников за границей. Оставалось найти еще 144 пары, но в связи с победой в войне искать стало негде.