— Хочешь, возьмем тебя с собой? В следующий раз…
Венера всплеснула руками и радостно затараторила:
— Сашка, пошли с нами, возьмем еще Брашовяну — Ваниного земляка. Мальчики приехали на курсы повышения квалификации…
— Мальчики? — переспросила Саша. — Завтра у меня экзамен, и у тебя, между прочим, тоже.
Венера на секунду нахмурилась, а затем просветлела лицом:
— Ну, хорошо, пошли после экзамена!
Саша махнула рукой и побежала дальше.
— Будем вас ждать, Сашенька, — тоненько прокричал вслед «мальчик» Ваня.
Глава 11
— Ура!! — Победный клич бывших абитуриентов, нашедших свои фамилии в списке поступивших, прокатился по «восьмере». За прожитое в его стенах время общежитие превратилось в родной дом. Ни клопы, ни тараканы, ни задрипанные «места общего пользования» не могли испортить впечатления от этого бурно кипящего котла, способного переварить все, что угодно. Прошедшие горнило «восьмеры» становились стойкими жизнелюбами и непотопляемыми бойцами. И уже ничто не могло сломить их духа. Каждый столкнулся в общежитии со своими трудностями и научился их преодолевать. Или хотя бы не относиться к проблемам настолько уж серьезно.
Пять этажей, коридорная система, на каждом этаже по два крыла: мужское и женское, два умывальника и два отвратительных туалета.
Застенчивая Леночка однажды застряла под внешними дверями туалета. Она нетерпеливо подергала ручку, кто-то явно придерживал дверь с той стороны.
— Девочки, откройте! — умоляюще попросила Лена.
Оттуда раздался бас:
— А ты уверена, что мы девочки?
Голос был очень низкий, перепуганной Лене он показался мужским и весьма угрожающим, и она бросилась бежать. Добежала до дверей комнаты, подумала и вернулась обратно.
— Кто там! — смело крикнула она в глубины сортира и на всякий случай добавила: — Сейчас милицию вызову!
— Валяй вызывай! — лениво пробасила старшекурсница, посасывающая у подоконника сигарету.
— Ой, — смутилась Леночка, — а больше здесь никого нет?
— А тебе публика нужна? — поинтересовалась девица и, сплюнув на пол, удалилась.
— Да нет, — промямлила Лена, — не особенно.
Педантичную, страшно брезгливую Светлану доканывала другая напасть. Она повадилась вскакивать ни свет ни заря, чтобы успеть почистить зубы до того, как в умывальнике появятся кубинки. Раскованные латиноамериканки скидывали халаты и, оставшись в чем мать родила, принимались за интимные процедуры. Неиспорченные дети природы, звучно переговариваясь, брили ноги, натирали острые титьки, бодро намыливали промежности, не упуская из виду ни единой складочки. По полу, разливаясь, текли лужи грязной мыльной воды, неохотно устремляясь в зарешеченный слив посреди комнаты. Светка гадливо поджимала голые пальцы ног в шлепанцах-«вьетнамках» и по стеночке выскальзывала из умывальника, старательно игнорируя анатомические подробности шоколадных тел.
Кстати о вьетнамках. Внизу, в подвале, находился душ, стеной разделенный на мужскую и женскую половины. В ней не хватало кирпичей, дыр было несколько, одна — огромная, почти под потолком и две небольшие у ног. Предание гласило, что, моясь в душе, незабвенная Тонька встретилась взглядом с высоченным африканцем, мрачно пожиравшим ее взглядом сквозь дыры. Мужская половина придерживалась противоположной версии и считала, что наблюдателем была Тоня, смутившая Замбу. Замба — дяденька баскетбольного роста из Чада с решительно черной кожей, весил килограммов сто и, согласно мужскому мнению, не унизился бы до банального подглядывания.
А вскоре случилось событие, после которого решено было ходить в душ большими толпами, а еще лучше перейти на мытье в бане на Наличной улице. По общаге прокатился слух, что в душе изнасиловали вьетнамку. Это известие особенно подкосило хрупкую Леночку. Все «общежитские» вьетнамки были неопределенного возраста маленькими щуплыми девчушками. Возможно, насильник предпочитал именно такую телесную конфигурацию.
Короче, событий в бестолковой жизни общежития хватало на всех. И переживаний тоже.
Девчонки последний раз собрались в комнате. На колченогом столе лежал вафельный торт «Полярный», в чашки из буфета был разлит свежий чай. Главным угощением был пакет черешни и целая сковородка семечек. Саша накалила их на одолженной у Энрике сковородке. От самого неустанного пожирателя сердец удалось отделаться с большим трудом. Помогла Сильвия. Прорываться через барьер, воздвигнутый пышной грудью вечной подруги между ним и выходом, Энрике не решился.