Вспоминая Сулимкины страдания, Саша невольно улыбнулась. Как и следовало ожидать, женский инстинкт возобладал над соображениями приличия. Сулима была очень хороша в легкой, почти прозрачной белой блузке, с летящими, оголяющими руки рукавами и темной, на сантиметр выше колен юбке. Скандальная для арабской девушки длина.
— Ну что ж, будем надеяться, что костюм подействует, — вслух сказала Саша.
Она представляла, как ляжет сейчас в постель, укроется с головой тощим казенным одеяльцем и предастся своим смутным мыслям. Одна. Нечастое явление в сутолоке общежития. Горячая вода чуть растопила ледяной холод, сковавший Сашу. Сейчас она напьется горячего чайку с медом. И холод уйдет. Однокурсница из Ульяновска угостила баночкой свежего липового меда с родительской пасеки. Красота!
Набрал силы и засипел закипающий электрический чайник. Саша сидела на кровати, покачивая босыми ногами и расчесывая мокрые волосы, когда увидела на столе предмет, который совсем ей не понравился. Связка ключей с металлическим брелоком-открывалкой в виде гитары. Потрясенная предстоящим событием, Сулима забыла свои ключи! Саша вздохнула. Надежда на тихий уединенный вечерок и спокойную ночь растаяла, как пар над выключенным чайником.
Дни рождения праздновались в общаге шумно и с размахом, нередко охватывающим целые этажи. Саша представила Марию с ее поистине латиноамериканской любовью к полночным зажигательным танцам, Мануэля — известного во всех трех корпусах хлебосола и шумного гуляку. Неизвестно, кто еще был приглашен на эту знойную вечеринку, кроме влюбленной Сулимы. Надо было что-то делать!
Саша наскоро высушила волосы, оделась и пошла разыскивать Сулиму. Она понятия не имела, куда идти. Единственной зацепкой стала случайно оброненная фраза. Перед тем как лечь спать, Сулима подолгу стояла у окна и сетовала, что они тоже могли бы жить на четырнадцатом этаже. Из этого следовало, что поиски нужно начинать оттуда, обходя по очереди комнату за комнатой. Однако делать этого не пришлось. Отзвуки праздника в шестом блоке ощущались уже у лифта.
Саша постучала. Никакого ответа, если, конечно, не принимать за реакцию взрыв веселья и звуки музыки. Она постучала сильнее. Дверь неожиданно распахнулась, выплеснув в коридор зажигательные ритмы регги и запахи застолья, тело отреагировало незамедлительно, плечи и руки сложились в танцевальное па, а в животе громко заурчало. Смущенная Саша подняла глаза. Прямо на нее, улыбаясь карими глазами, смотрел незнакомый черный юноша. Невысокий, худенький и какой-то до ужаса безобидный.
Не успела она ничего сказать, как парень произнес мягким голосом с грассирующим выговором, выдающим представителя франкоговорящей Африки:
— Прошу!
Он сказал «пг’ошю», чуть склонившись и сделав вежливый жест ладонью вверх. Белоснежный рукав выскользнул из пиджака, на тонком темном запястье блеснула золотая цепочка. Саша вспыхнула и протиснулась в коридор, изо всех сил надеясь, что звуки музыки заглушают утробное урчание в животе.
— Здесь живет Мануэль? — вежливо спросила она, почти сожалея, что ее речь не столь музыкальна, как у милого юноши.
— О! — Мгновенная улыбка мягко озарила лицо. — Да-да, у нас небольшой п’газдник. Пожалюйста! — И улыбнулся еще раз.
Отчего это? Иной раз Саша чувствовала себя неудобно в самом лучшем своем наряде, а рядом с этим приодетым по поводу праздника парнем ей и в голову не пришло застесняться своего затрапезного вида: стареньких шлепанцев на босу ногу, футболки и мокрых, растрепанных волос.
— Мануэль немножко занят, — лукаво покачал головой африканец и испытующе поглядел Саше прямо в глаза, — день г’ождения его подг’уга.
— Да, — встрепенулась Саша, — день рождения Марии. Я знаю, но мне нужна Сулима.
— О! — снова сказал он, и на этот раз в его голосе прозвучало непонятное удовлетворение. — Значит, ви пг’ишли не к Мануэль?
Вместо ответа, Саша вытащила из кармана ключи:
— Мне нужно передать Сулиме ключи.
— Я пег’едам.
— Спасибо, — пробормотала Саша, роняя ключи в подставленную ладонь с длинными гибкими пальцами. Сменилась музыка, нежные томительные звуки разогрели и без того теплый воздух, вызвав у Саши нечаянный вздох. Было невероятно уютно стоять рядом с незнакомым чернокожим юношей. Просто стоять, слушать музыку и не шевелиться, ощущая, как тревоги и заботы последних дней тают прошлогодним снегом.