— Зразвуйте, — церемонно пробормотала Сулима. Постояла за спиной Валька, сидевшего на стуле, словно привыкая к его присутствию, а затем громко вздохнула, сама себе сказала: «Да, боже мой!» — и принялась хозяйничать. Вскоре она уже переговаривалась с гостем. Нещадно краснея, заставила Валька снять куртку и даже помыть руки. Причем, пока он мыл руки, пунцовая Сулима стояла рядом и держала наготове полотенце.
Чаевничали недолго. Валек, поначалу оттаявший, замолчал после первой же чашки и сидел за столом тяжелым изваянием, задумчиво уперев глаза в соломенную хлебницу. Валек так сосредоточенно разглядывал плетение, что Саше мучительно хотелось повернуть ее к себе, чтобы понять, что его там так заинтересовало. Молчание и звяканье посуды… В несложных звуках почудилась вдруг угроза. Тягостная, липкая волна страха окатила замершее сердце. Она изо всех сил отгоняла от себя мысль, что Валек явился неспроста.
Саша облизнула пересохшие губы, моментально покрывшиеся корочкой. Изо всех сил хотелось сказать что-нибудь легкое, способное заслонить от недобрых предчувствий. Но ничего не приходило в голову. Саше казалось, она стоит перед огромным циферблатом вокзальных часов с большой, словно увеличенной минутной стрелкой. И эта стрелка уже начала подрагивать, Саша понимала, что одновременно с тем, как она качнется, нужный поезд тронется с места. Но вместо того, чтобы действовать — ускоряться, бежать или хотя бы кричать, она не могла отвести от нее глаз.
Предательски защипало глаза. Неужели она снова научилась плакать? Саша вытерла указательным пальцем глаз.
Нет, не научилась.
— Что-то случилось?
Незнакомый тихий голос. Саша услышала его со стороны, словно не она, а кто-то чужой произнес эти слова.
— Ты… имеешь в виду, с Костиком? — Валек улыбался, вернее, щерился одной стороной рта, чуть оскалив зубы. — Ничего нового, он по-прежнему в жопе.
Захолонуло сердце. Мелькнула предательская мысль: «Не надо было ничего спрашивать». Эти слова прокричала тоже не она, а какое-то другое существо с голосом тоненьким и дребезжащим, как у расстроенного игрушечного рояльчика.
— Он… здоров? — Саша задала вопрос негромким, почти спокойным голосом, а между тем казалось, что в ее горле бушует огонь, опаляя гланды, сковывая дыхание, паром вырываясь изо рта. Впрочем, нет. Пар шел не от волнения. В смятении Саша отхлебнула слишком большой глоток обжигающе горячего чая.
— Да иди ты! — обозлился Валек. — Ты еще спроси, как он выглядит! Проблемы у него, ясно? Офигительные проблемы, такие, что можно не только здоровье, но и жизнь потерять!!
Новость оказалась почти такой же горячей, как и чай. Саша громко выдохнула и погрузилась в странное оцепенение. Из него она и глядела, как Валек испытующим взором буравит ей лицо, словно пытаясь определить, насколько взволновали проблемы Костика его бывшую подругу. Так ничего и не высмотрев, Валек перешел к другой тактике. «Сколько их у него, интересно?» — меланхолично подумала Саша.
Валек тяжело вздохнул и дернул одним глазом. Скорее всего, он собирался непринужденно подмигнуть, но так неловко мотнул шеей и скривил лицо, что это больше походило на внезапную судорогу.
— Пойдем покурим?
Саша молча встала и направилась к двери.
На балконе Валек зачем-то оглядел пожарную лестницу, плотно закрыл дверь, ведущую в коридор, и только тогда приступил к разговору. Он придвинул беспокойное лицо с расширенными темными зрачками почти вплотную к Сашиному лицу и скороговоркой выпалил:
— Костик не поладил с Магой, и теперь он бегает не только от ментов, но и от чехов.
Нервно зашарил по карманам, достал сигареты и жадно затянулся. Саша смотрела на его подрагивающие пальцы, почему-то желтые с помертвелыми белыми ногтями, и медленно, как отсталый ребенок, складывающий пирамидку из двух кубиков, переводила: «Мага — Магомед, чехи — чеченцы».
В памяти всплыло тонкое лицо со злыми бледными губами. Полупрозрачные, ничего не выражающие глаза, светящиеся ровным огоньком ацетиленовой горелки. Магомед начинал как подающий надежды борец-вольник, но к спорту охладел достаточно рано. К тому времени, когда Саша увидела его в первый раз, про него уже ходили легенды. Костя с воодушевлением рассказывал об обычаях кровной мести у горцев Северного Кавказа. О том, как Мага отрубал по фаланге пальца у должника и высылал родственникам. Для «урегулирования» вопроса понадобилось всего две «посылки». Костя откровенно гордился знакомством и называл Магу «шайтаном». Что-то в его голосе заставило Сашу спросить: