— Тебя не смущает, что твой Мага покалечил человека?
— Не человека, а должника, — холодно ответил Костя. — Такие вещи прощать нельзя. Себе дороже.
— Ну, ты еще скажи, реноме нужно поддерживать! — съязвила Саша.
— Типа того, — согласился Костя.
Тогда это казалось дикой сказкой. Чужой и такой же далекой, как ужасы из жизни мальчика-с-пальчика. Чеченцы, отрубающие должникам пальцы, казались такими же реальными, как и людоеды, пожирающие детей. «Понимал ли ты, Костик, на что идешь, связываясь с Магой?» — тоскливо подумала Саша. Если Костя умудрился «обидеть» Магу, значит, конца его преследованию не будет. Плохие предчувствия обрастали такими подробностями, что сердце уже не просто щемило, оно обливалось кровью. Но Сашины глаза оставались сухими, и боль застревала внутри.
— Тут Костины вещи, надо их пристроить.
Валек аккуратно снял с плеча сумку и пододвинул к Саше. Он прикасался к ней бережно, как к живой.
— Что там? — спросила Саша.
Валек внезапно окрысился. Засмеялся несвойственным себе мелким, рассыпчатым смехом, обнажил крупные передние зубы, меленько засучил ставшими вдруг костлявыми ручками, беспокойно замигал тревожными глазками:
— Ну зачем тебе знать? Меньше знаешь, крепче спишь!
Саша выдавливала слова вязким языком, спотыкаясь о зубы, словно катая во рту липкую гадкую массу:
— Я должна знать.
Валек недобро ощерился, дернул желваками, но затем, будто опомнившись, тяжело облокотился о перила и опустил голову. Саша стояла рядом. Еще совсем недавно она бы без разговоров взяла у ребят любую вещь. Но не теперь. Может, она не права?
— Ты Костю спасаешь?
Молчание длилось слишком долго, словно вопрос показался Вальку неожиданным. Наконец, он поднял голову и взглянул на Сашу. Этот холодный пустой взгляд прожег в душе дыру, куда с шумом утекла былая дружба.
— Мы слишком в этом увязли.
Валек наклонился и решительно дернул верхний замок сумки, затем второй. Под кипой явно впопыхах накиданной одежды лежал увесистый, туго утянутый скотчем целлофановый пакет, набитый белым порошком. Саша никогда не видела ничего подобного и догадалась о содержимом скорее по трепетным прикосновениям Валька. Он ласкал его руками, теребил суетливыми пальчиками, впивался в него умиленным взглядом, обливаясь слюнявой улыбкой. Странная это была улыбка, словно у слабоумного ребенка, увидевшего юлу. Раз-два-три. Волшебный звук и чудесное, разноцветное, интригующее движение. Недоумевающие глаза неотрывно следят за вращающейся игрушкой, а из уголка вожделенно приоткрытого ротика тоненькой струйкой течет сладкая слюнка…
Саша приложила захолодевшие пальцы к пылающим вискам. Еще раз бросила взгляд в сумку, Валек инстинктивно дернулся, будто хотел прикрыть ее телом, засмущался и, чуть улыбаясь, поглядел Саше в глаза. «Ну, ты же понимаешь», — говорил его взгляд. Нет! Саша нисколько не понимала! Она не понимала, почему они оба, Костя и Валек, считают возможным подвергать свою жизнь опасности за этот ничтожный пакет порошка!
— Что в нем такого? — Она сжала ладонями лицо, словно пытаясь удавить рвущийся наружу вопрос.
— Что в нем такого? — изумленно переспросил Валек. — И это спрашиваешь ты?
Его лицо покраснело, забурлило раздражением. Белыми, словно помертвелыми, остались только лоб и крылья носа.
— Это пропуск в жизнь! В нормальную жизнь! — Валек почти захлебнулся от восторга и азарта, жирно приправленных страхом. — Скажи еще, что тебе деньги не нужны!
— Нужны!
— Так чего же ты ломаешься? — Голос Валька вызмеился из подрагивающих искривленных губ. — Я предлагаю сделку, легкую, как, — он попытался подобрать сравнение, — как… одуванчик! Ты всего лишь должна придержать пакет и никому об этом не трепаться! Отдашь первому, кто у тебя появится…
— Магомеду? — зло поинтересовалась Саша.
— Ты с ним знакома? — Валек резко дернул плечом…
В голове звонко лопнул шарик, а во рту непонятно откуда появился привкус металла. Возле уха глухо охнула стена. Саша повернулась и противное, как усик таракана, мгновение смотрела на осыпающуюся штукатурку.
— Отвечай, когда тебя спрашивают! — неожиданно тонким голосом прокричал Валек.
Слушать этот надрывный писк было выше сил. «Как же он боится, — отрешенно думала Саша, — при одном упоминании о Магомеде верещит, как… недорезанный поросенок». Стало противно.
— Да, Валентин Батькович, — внятно сказала Саша, — я видела Магу, — помолчала и горько добавила: — У Кости… очень давно.