— Внимание! Внимание! Объявляется регистрация на рейс пятьсот четыре компании «Эфиопиэн эйрлайнс», следующий до Аддис-Абебы. Пассажиров просим подойти к стойке номер пять. Повторяю…
— Ой, Мишка, наш рейс! — Саша заметалась между коляской и чемоданами.
— Я узнала, таможенный досмотр будет в зале номер два, — подошла запыхавшаяся Аля.
Саша обняла школьную подругу:
— Что бы я без тебя делала? Погляди за Мишкой, пойду оформлюсь.
Быстрый фиксированный взгляд таможенницы. Глаза. Брови. Нос. Губы. Овал лица. Создавалось впечатление, что ядреных форм женщина в тщательно отутюженном костюмчике переносит черты взглядом с фотографии на взволнованное Сашино лицо. Саша поежилась и попыталась воспроизвести точно такое же выражение, какое было в заграничном паспорте.
— Пожалуйста, не гримасничайте, — сухо произнесла таможенница.
— Извините, — смущенно пробормотала Саша.
— Запрещенные к вывозу вещи: антиквариат, контрабанда, наркотики?
— А?
Монумент в форме зловеще приподнял холеные брови.
— Нет у меня ничего, — торопливо ответила Саша, не дожидаясь повторения вопроса. При всем понимании, что таможенный досмотр процедура обычная, она не могла отделаться от пугающего холодка в низу живота. Страх, что сейчас ее схватят за руку и скажут, что в силу ряда обстоятельств поездка не состоится, рос с каждым мгновением.
— У меня есть немного денег… Я указала в декларации сумму, — покраснела и принялась водить дрожащим пальцем по расплывающимся строкам.
— К кому едете?
— К мужу… э-э… к отцу ребенка. — И тут Саша неожиданно тоненьким голосом добавила: — Пустите меня, пожалуйста…
Наступила пауза, за время которой Саша не смела вздохнуть или поднять глаза и потому не увидела, как в глазах служащей что-то перещелкнуло и на склоненную Сашину голову излился свет.
— И куда наших девок несет? — тихонечко вздохнула женщина, и аккуратная тоненькая бровка сочувственно надломилась. — Ладно бы в развитую страну, а то в Африку… Что с вами делать? — Женщина махнула рукой, поставила штамп, расслабилась на одно совсем короткое мгновение и негромко поинтересовалась: — Хоть не в гарем приедешь?
— Ой, — испуганно ответила Саша, — н-нет, не должна…
— Ну, удачи тебе, девонька, — покачала прической женщина и моментально вернулась к своим обязанностям. — Следующий, — сказала казенным, лишенным эмоций голосом, так контрастирующим с проникновенными бабьими интонациями, прозвучавшими минуту назад.
— Коляску? Коляску с ребенком будете досматривать? — спохватилась Саша. — Аля, Аля, где ты?
Из толпы вырулила пышная Аля, Мишель тер кулачком глаза.
— Проходите, не задерживайте очередь, — пробурчала таможенница и постучала наманикюренным пальцем по документам, оставленным на стойке.
— Спасибо! — сказала Саша строгой спине.
Женщина, не поворачиваясь, чуть-чуть наклонила голову вперед, и Саша поняла, что ее услышали.
Прощание всегда казалось Саше делом хлопотным и нелегким. Перед расставанием нужные слова найти трудно. Ведь если ты уезжаешь, значит, тебе это нужно. А если тебе это нужно, то почему ты должен делать вид, что не хочешь уезжать? Но на этот раз все было по-другому. Алька Акимбетова, когда-то смешная рыжая девчушка, а нынче гладкая, как кабачок, матрона, олицетворяла собой все, что оставалось за спиной. Друзей, Волгу, Кострому, дом и даже воздух. Холодный морозный воздух, такой неприветливый, но такой родной.
Подруга прослезилась, чмокнула Мишку, прижала Сашу к высокой груди:
— Ты, Шурка, пиши… И, — Альфия опустила глаза, — возвращайся, если… что не так.
— Обязательно напишу, — растроганно сказала Саша и прижалась к теплой уютной Алькиной щеке. Она на какое-то время задержала Алькину руку в своей, постояла, будто собираясь с силами, закрыв глаза, как перед стартом собирая в кулак всю свою решимость и волю. Выдохнула и открыла глаза.
— Прощай, Алька, спасибо тебе за все. Даст бог, увидимся!
— Увидимся, конечно, увидимся, — сказала Альфия, и веснушки на ее лице порозовели. — На все воля Аллаха…
— Хм, — Саша усмехнулась, — главное, чтобы мой Бог и твой Аллах договорились…
— Аллах и Бог тут совсем ни при чем, — серьезно ответила Алька, — главное — люди!
Саша внимательно поглядела на подругу. Альфия, сама того не зная, озвучила главное, что поддерживало ее решимость оставить родину и пуститься в дальнее путешествие. Какие бы страхи ни таила в себе Африка, Саша ехала к Габриэлю, к самому родному человеку на свете.