В голосе его не было и капли теплоты. Лишь досада. И причина этого стала ясна сразу же.
Внутри кареты дядя оказался не один, а со своим старинным другом, привычно прятавшимся в тени. Блеснули круглые линзы очков. Чуть подавшись вперед, Август ненадолго вынырнул из тени, чтобы мне улыбнуться и придирчивым взглядом окинуть мою академическую форму. Особое внимание он уделил юбке, что едва прикрывала колени.
Неловко поздоровавшись в ответ, я опустила руки на ноги, стремясь натянуть ткань юбки пониже, и постаралась скрыть иррациональное чувство дискомфорта, что всегда появлялось в присутствии Августа.
— Прости, дядя. Я пришла, как только ректор закончил с объявлением.
Напоминать о том, что дядя не предупредил о желании заехать, и я, соответственно, не смогла быть возле ворот вовремя — не стала. Зачем говорить очевидное? Он ведь и так об этом знал. Просто огорчился, что не получилось в очередной раз продемонстрировать перед другом покладистый характер племянницы.
— С объявлениями? — вежливо переспросил Август, вновь прячась в тень.
Пришлось пояснить, с опаской косясь в сторону дяди. Как и ожидала, лицо его, обычно благодушное, окаменело, стоило мне только начать отвечать.
— Скоро начнутся отборочные для тех, кто хочет представить наше королевство на межакадемическом турнире…
— Турнир⁈ Надеюсь, ты не собираешься участвовать ни в турнире, ни в отборочных, — в голосе дяди прозвучали стальные нотки. — Ты не цирковая белка, а девица с достоинством!
— Конечно, не собираюсь, — покладисто отозвалась я и, чтобы скорее перевести тему, задала самый невинный, как мне казалось, вопрос. — Скажите, а что за спешка? Куда мы едем?
За окном мелькали знакомые пейзажи: небольшой рыночек со всякими безделушками, рассчитанный в основном на вечно что-то терявших студентов, булочная, где готовили самые вкусные в городе пирожки, кофейни, парк… Все это за почти три года пребывания в академии я давно изучила. Знала каждую улочку, каждую лавку по пути к дядиному дому, в котором бывала стабильно раз в две недели. Вот только проехав по большому кольцу возле парка, карета вдруг повернула в совершенно неизвестном мне направлении.
— В главный столичный храм, Катарина. Август хочет убедиться, что ты здорова и… все еще невинна, — ответили мне равнодушно, словно речь шла о погоде.
Дядя даже не взглянул на меня, сосредоточив хмурый взгляд на окне.
Мои губы продолжали по инерции изгибаться в доброжелательной улыбке, полагающейся приличной девушке, но внутри все застыло.
— Простите, я, вероятно, ослышалась… — начала я осторожно, но дядя тут же обжег меня предупреждающим взглядом, перебивая.
— Что именно ты не услышала, Катарина? Я давно говорил, что подыскиваю тебе мужа. Я не вечен, и кто-то должен взять ответственность за твою жизнь.
— Но Август…
«Он же минимум вдвое меня старше!», — хотела сказать я, но пока еще держалась, опасаясь дяди. Может, я все не так поняла, может, у Августа есть какой-то знакомый, который и хотел узнать…
— Август — подходящий вариант, — сказал как отрезал дядя.
Я все еще пыталась удержать на лице вежливое выражение, хотя улыбка больше походила на гримасу боли.
Нет… Не может быть. Мне послышалось. Точно послышалось.
Замерла, чувствуя на себе выжидающий взгляд дядиного друга. Краем глаза я видела, как он вновь подался вперед, изучая мою реакцию, но сама я посмотреть на него не решалась. Будто, пока я не видела доказательств дядиных слов, все это еще можно было списать на слуховые галлюцинации.
— Подходящий вариант… Наверное, ты имел в виду, что Август нашел мне жениха? — снова попыталась я оправдать всю эту странную ситуацию, но дядя с шумом стукнул по стенке кареты.
— Прекрати, Катарина. Август и есть жених. И не говори глупостей про возраст. Благодаря магии, что течет в его жилах, он проживет гораздо дольше меня. У него есть самое необходимое, чего нет у глупых юнцов: опыт и понимание, чего ждать от жизни. Так что, хватит. Я все обдумал. Август — лучший вариант. Вскоре твое будущее будет устроено, Катарина, а я исполню последнее желание твоей матери и передам в руки достойному человеку.
«Достойный человек», кажется, ничуть не смутился, что невеста смотрит на него глазами, полными ужаса.
— Нет… Пожалуйста, я не хочу… — слова сорвались с губ непроизвольно, как крик боли.
Август в ответ хищно усмехнулся, а в глазах, скрываемых за тонкими стеклами очков, промелькнул недобрый огонек.
— Что значит «не хочешь»? — тягуче, словно давая мне время одуматься, уточнил дядя, и мое сердце зашлось в отчаянном ритме.