– Нет, – резко отрезает он, не дослушав. – Твой муж неблагонадежен, у него плохая кредитная история и огромные задолженности по платежам, которые он не возвращает.
– Он все возвращает!
– Он объявил вашу фирму банкротом. Это означает…
– Я знаю, что это означает, – произношу онемевшими губами. – Какая фирма? "Гордеев и сын"?
– Нет, другая, дочернее предприятие, но сути это не меняет. Ты не знала?
– Знала…
Опускаю глаза.
Ничерта я не знала, Антон скрыл от меня этот "маловажный" факт! Да мы не просто в заднице, мы в огромной размером с Марианскую впадину клоаке!
Поэтому он пошел на крайние меры. Все действительно очень и очень плохо.
Нужно переступить через себя и помочь Гордееву хоть как-то выбраться из проблем. Пусть он получит уже эти чертовы деньги и оставит меня в покое. Я выполню то, о чем он попросил, а потом подам на развод. И пусть только попробует продолжить вставлять мне палки в колеса.
– Если Антон не получит кредит, то мы лишимся последнего, – унизительно, но я стараюсь этого не показывать. – Ему просто нужно время встать на правильные рельсы.
– Его состав уже давно сошел с путей и умчался в тартарары. Нет, Соня, кредит наш банк ему не даст. Так же как и остальные.
От чего-то начинают душить слезы. И совсем не из-за этого дурацкого кредита даже, просто я вдруг четко вижу нас со стороны. Мы сидим друг напротив друга и говорим об официальных вещах, словно нас не связывало ничего раньше. Словно он не крал меня с моей помолвки и не увозил на своем байке. Словно не он предлагал вместе сбежать и шептал слова любви.
Сейчас он на высоте. Холодный. Равнодушный к чужим проблемам. А я воспитываю его дочь, которая называет папой совершенно другого, чужого ей человека…
Накатывает так сильно, что сложно сдержаться. Мне нужна пригоршня ледяной воды. Мне нужна пауза…
– Все в порядке? – слегка наклоняется, чтобы поймать мой опущенный в пол взгляд.
– У тебя здесь есть туалет? Мне… мне нужно…
– Да, вон дверь.
Поднимаюсь с кресла и слышу как падает моя сумка. На пол сыплется содержимое, но мне наплевать.
Скрываюсь в соседней комнате, врубаю поток холодной воды. Обтираю щеки, шею и грудь, но в борьбе со слезами это мало помогает.
Антон скрыл от меня такие важные вещи. Он выставил меня полной дурой! И Тимур… он имеет полное право вести себя так со мной. Я одна во всем виновата. Я бросила его, предала.
Но распускать сопли сейчас не время. И не место. Не нужно было убегать, это было глупо. И показывать свою слабость тоже.
Вытираю пальцами следы подтеков туши под глазами. Провожу по волосам, придавая прическе объем. Натянуто улыбаюсь отражению, хотя улыбка больше похожа на оскал.
Кто бы мог подумать, что когда-то наши роли настолько поменяются.
Выхожу из уборной, в полной уверенности, что больше не расклеюсь.
– Извини, соринка в глаз… попала, – меняюсь в лице, когда вижу, что он держит в руках мой телефон. И смотрит на экран. – Что ты делаешь?
Ты рылся в моей сумке?
Подбегаю к нему и отнимаю мобильный. С него на меня смотрит улыбающаяся дочка – входящий звонок, на который я поставила ее фотографию.
– Я не рылся в твоей сумке. Она упала и все валялось на полу. Телефон зазвонил, я его поднял. Это твоя дочь?
– Да, – бурчу под нос, собирая разбросанную косметику. Как хорошо, что он не видит сейчас моего лица.
– Сколько ей?
Поднимаю на него быстрый тревожный взгляд и сразу же опускаю.
– Ей пять.
Ну надо же ей было позвонить именно сейчас!
Разумеется, Тимур знал о том, что у меня есть ребенок. Ведь Лейла его мать, они общаются. Она не могла не сказать.
Но одно дело просто знать, и совсем другое увидеть фотографию. Майя на ней на год младше, но это не делает ее менее похожей на своего отца.
– Получается, ты забеременела сразу же…
– Да, я забеременела сразу после свадьбы. Может, не будем обсуждать прошлое? Я здесь не за этим.
Он несколько секунд смотрит на телефон в моих руках, который снова заливается трелью.
– Не ответишь? – кивает.
Отворачиваюсь и принимаю вызов.
– Да, милая. Ты что-то хотела?
– Жанна испекла мне панкейки. Но они какие-то невкусные.
– Вот видишь. Я же говорила, что они тебе не нужны.
Краем глаза замечаю, что Тимур пристально на меня смотрит.
– Я перезвоню тебе, хорошо? Я сейчас на важной встрече.
– На какой встрече?
– На важной.
– А с кем?
– И в кого ты только такая любопытная? Приеду домой – расскажу, – сбрасываю вызов и немного нервно оборачиваюсь на Тимура. – Извини.
– Не извиняйся за звонок своей дочери.
– Не за звонок.
Он понимает, о чем я. О небольшом срыве. Не нужно было убегать.