– В каком смысле "на что готова"? Не понимаю тебя.
Он издает тихий усталый вздох и поясняет мне тоном, каким учат маленького глупого ребенка.
– Твой муж находится сейчас в глубокой заднице, ни один уважающий себя банк ни за что не даст ему кредит, под какой угодно процент. Впрочем, уже все отказали. Почему я должен идти на риск и одобрять многомиллионный займ, который, возможно, не вернется? Или вернется не в полной мере. Он же уже провернул эту известную всем аферу с признанием себя банкротом. Где гарантии, что не сделает этого снова?
– Гарантий нет.
– Хорошо, что ты это признаешь. Но как же "муж и жена – одна сатана"?
– Хочешь покопаться в грязном белье нашей семьи?
Он намеренно ведет себя так – развязно, вальяжно, давит на больное. Впрочем, болит все, поэтому каждое его слово не имеет и шанса промахнуться.
Наверняка он уже знает положение наших дел, утаивать что-то от него сейчас бессмысленно. Да я и не хочу. Я сыта по горло играми в счастливую семью. Мне надоело пластмассово улыбаться, но делать при этом вид, что улыбка искренняя.
– Хочет правда? О'кей, я расскажу тебе, – с усилием сжимаю фужер – вот-вот и расколется. – Я вышла за Антона вынужденно. Не буду вдаваться в подробности, ты и так их знаешь. Все было ради спасения отца. Потом Гордеевы несколько лет держали папу и меня в том числе на коротком поводке. Теперь папа свободен, и я хочу освободиться тоже. Я хочу развестись с Антоном, но просто так он меня отпускать не желает, у него есть условие. А именно – я должна уломать тебя дать ему денег. Я готова на все, чтобы получить эту свободу, – давлю уверенным взглядом. – Абсолютно на все.
Кажется, моя пламенная речь сбила его с толку, он явно ожидал чего угодно, но не моей внезапной откровенности.
Молча поднимается и возвращается к бару, там наливает себе еще и возвращается.
– Почему ты не рассказала мне тогда?
– Потому что это тоже было условием Антона. Чтобы ты исчез, чтобы даже не возникло мысли бороться за меня дальше. Для этого я должна была быть жесткой, потому что знала, что просто так ты не сдашься.
Кажется, то, что я говорю, бьет точно в цель.
– И ты рада сейчас, спустя столько лет, что сделала этот шаг?
– Мой отец больше не должен и он на свободе. Я ни о чем не жалею.
Наши взгляды – опасный баттл, где каждый готов гнуть свое до победного.
Я рассказала ему все и будто освободилась, даже дышать стало легче, с груди словно сняли тяжелые цепи.
– Ты спрашивал, на что я готова ради того чтобы ты согласился. Я повторюсь – на все. Я хочу чтобы я и моя дочь зажили наконец-то свободной счастливой жизнью. Желательно подальше от Гордеева и связанного с ним дерьма.
– Ты действительно готова на все? – его взгляд становится испытующе жестким. Холодным. Незнакомым. Чужим.
– Абсолютно на все.
– Тогда иди в мою спальню, – кивает на открытую дверь соседней комнаты. – Я сейчас приду.