– В последнее время я постоянно на взводе, вечно рычу. И как ты только меня терпишь?
Я терплю ради дочери. Я это знаю. Это знает он. Но никто из нас не озвучивает очевидное вслух.
Мысль о разводе я не оставляла никогда. Ни на одну прожитую в этом браке минуту. И если бы все зависело только от моего желания, фарсу быстро бы пришел конец. Но увы, я словно пленница в клетке, в которую когда-то сама же и села.
Сразу после впопыхах сыгранной свадьбы мне было не до самокопания: тогда я узнала, что жду ребенка. Беременность была сложной, я часто лежала на сохранении и думала только о том, чтобы выносить и родить здоровую дочь. Брак, состоявшийся из-за ультиматума Гордеева, отошел на второй план.
Потом появилась Майя, первые хлопоты захлестнули с головой. Но мысль... она горела и прожигала нутро. Я знала, что пока мой отец отрабатывает дань Гордеевым, Антон меня не отпустит. Так и вышло: стоило мне только заикнуться о разводе, он ясно дал понять, что этому не бывать. Мягко, с улыбкой, напомнил, в каком мой отец положении. Что никогда не поздно отыграть назад. И... продолжил делать вид, что все хорошо.
Наш брак никогда не был откровенно ужасным, нет. Более того – внешне наверняка казалось, что мы счастливая семья. Большой дом в престижном районе, процветающий бизнес, красавица-дочка… Не было у нас громких ссор и скандалов, измен и рукоприкладства. Несколько раз в год мы летали отдыхать, ходили на приемы, и я даже улыбалась на совместных фото. Но все это было не более, чем игра. Лживая иллюзия, которую мы поддерживали вместе.
Мы оба знали, что этот брак – вынужденный. Тогда, в доме отца, когда проходил обыск, он поставил мне условие: заключение папы или кольцо на моем безымянном пальце. Я не понимала, зачем ему это, ведь он знал, что я ему изменила. Но это было его единственное условие, и я безоговорочно его приняла.
Мы поженились, папу действительно не посадили. Потом он несколько лет пахал на Гордеевых за бесценок, чтобы погасить долг. Когда была выплачена последняя копейка, а случилось это только в прошлом году, папа сразу же разорвал эти "спасительные" связи. Он полностью ушел из бизнеса и занялся тем, о чем давно мечтал – купил крошечную пасеку за городом и начал зарабатывать продажей мёда. Я, конечно же, его во всем поддержала.
Он не знает по сей день, какой именно ценой избежал тогда срока. Надеюсь, что так и не узнает.
– Может быть после приема не поедем домой? Снимем номер в гостинице на берегу? Ну в той, которая тебе так нравится, с красивым видом из окна, – шепчет на ухо он. – Мы так сильно отдалились друг от друга. Майя с няней, они отлично справятся и без нас.
– Мы три года спим с разных спальнях. А ты говоришь так, будто холод между нами пробежал только вчера.
– И разве это нормально? Мы молодые, здоровые и секс раз в полгода по праздникам…
– Все, Антон, хватит! – нервно выбираюсь из кольца его рук. – Мы обсудили это все еще несколько лет назад.
– Неужели ты не хочешь стать действительно нормальной семьей? Хотя бы ради Майи!
– Мы вместе только ради нее. Этого достаточно.
– Но я же мужик в конце концов! – выходит из себя он. – Нормальный! Почему я не могу трахаться столько, сколько захочу?
Улыбаюсь. Той самой заученной улыбкой-оскалом, которую научилась отлично демонстрировать посторонним.
Оборачиваюсь на Антона и заботливо поправляю галстук-бабочку, бирюзового цвета, прекрасно оттеняющий его лживые голубые глаза.
– Если ты хотел трахаться столько, сколько захочешь, жениться надо было на другой.
И пока он, стиснув зубы, подавляет в себе ярость, цепляю с комода свою сумку:
– Пошли, а то опоздаем на прием.
Часть 3
Прием в "Метрополисе" как обычно походит роскошно: красивые и успешные люди в дорогих апартаментах смотрятся очень органично. Нужные люди общаются с себе подобными, обрастают новыми знакомствами, заключают выгодные сделки и планомерно напиваются халявным алкоголем, которого здесь в избытке.
Беру с подноса официанта бокал шампанского и осматриваю зал, делая вид, что не ищу никого конкретного. Ложь. Всю дорогу до ресторана я думала только о том, что сегодня увижу Тимура. Я так сильно волновалась, что ладони то покрывались липким по́том, то становились ледяными, словно у меня проблема с кровообращением.
Я представляла, что скажу ему… Нет, сначала, как увижу, впервые за такое долгое время разлуки. И только потом, что скажу и как я буду при этом выглядеть.