Есть ли у него кто-то? Та, с которой он спит, – странно, я думаю об этом впервые.
Наверное, я ненормальная жена, но если бы у него кто-то был, это развязало бы мне руки. Утекла бы в небытие последняя капля вины за ту мою единственную измену.
– Вон он, – слегка брезгливо кивает в сторону Тимура. – Ты подходила?
– Нет.
– И чего ты ждешь?
– Почему я должна делать это? – всплеск эмоций от встречи был слишком сильный, к тому же быстро выпитый бокал шампанского придал смелости. – Может быть ты найдешь уже в брюках свои яйца и сделаешь это сам?
– Прекрасно знаешь почему ты. Вас связывает… теплое прошлое.
– Я бросила его, швырнув в лицо гадости. О да, он с удовольствием даст кредит моему мужу!
– Он наш последний шанс. Сроки поджимают, тебе ли не знать. Если мы не получим в ближайшие дни ссуду, с компанией придется распрощаться. Я буду вынужден ее продать. За бесценок, лишь бы не остаться с голой жопой, – и багровеет: – Чего ты смеешься?
– Да вспомнила, что ты говорил о моем отце, который был в похожей ситуации. Ты высмеивал его. Называл неудачником.
– Просто подойди к нему и сделай то, что надо, – цедит он, сжимая мое запястье сильнее чем надо. – Это не ради меня одного. Ради нашей семьи. Упомяни Майю, если придется.
Лицо мое каменеет.
– Только ты можешь манипулировать ребенком, – выдергиваю руку. – Я подойду. Но точно не ради тебя.
Жаль, что рядом нет Зои, с ее неуемной энергией мне было бы проще. Впрочем, я справлюсь и одна.
Ставлю на фуршетный стол блюдце, которое мне всучила Зоя, и которое я зачем-то все это время держала в руках, а так же пустой фужер. Уверенно шагаю в сторону компании мужчин, среди которых Тимур.
К счастью, замечаю Саратова, своего старого знакомого. Как удачно: для начала можно сделать вид, что шла я исключительно к нему.
Ход работает, Максим замечает меня.
– Соня? Привет, давно не виделись. Как жизнь?
– Все отлично.
– Будешь что-нибудь? – берет с подноса официанта фужер.
– Пожалуй. Я буду шампанское.
Забираю из его рук бокал, и уязвленно отмечаю, что Тимур даже не заметил моего появления. Не увидел. Не обернулся...
– Представишь меня гостям? – киваю на стайку мужчин.
Саратов явно не ожидал подобного, поэтому удивлен. Но тем не менее учтиво выполняет просьбу.
– Это Дмитрий Владимирович Ребров, основатель кризисного центра для женщин "Доброе сердце", – указывает рукой на седого мужчину. – Дмитрий Владимирович, это София Гордеева.
– Сноха Анатолия Гордеева? – сразу же догадывается Ребров. – Хороший был человек. Очень жаль. Соболезную вам.
– Спасибо, – делаю грустный вид. – Да, жаль.
На самом деле я как никто другой знала дядю Толю. И он совершенно не соответствовал определению "хороший человек". Он был расчетливым, алчным, мелочным и мстительным, отыгрывался на моем отце до последнего. Отыгрывался за мою ошибку. Да и меня невесткой никогда не считал. Терпел ради сына.
– Это Семенов Георгий Эдуардович, – продолжает в полголоса Саратов. – Кретова ты знаешь. А это Троянов Тимур. Недавно он открыл в нашем городе филиал "Банка Актив".
Услышав свое имя Тимур оборачивается, и я с жадностью рассматриваю его черты. Внешне он не особенно сильно изменился: щетина стала чуть длиннее, как и длина волос. А еще на скуле давно зажившим росчерком белеет шрам. Отголосок того самого боя. Из которого он впервые вышел проигравшим.
Что изменилось – это взгляд. Он никогда не был мягким, но сейчас это взгляд уверенного в себе волка. Гладиатора. Им он был, им и остался.
– Ну, вы с ним, кажется, знакомы, – тактично откашливается Максим.
Я знаю, что ходили разные сплетни о срыве помолвки, но Гордеев быстро уладил это. Вслух никто никогда ничего не произносил, но между собой перетирали всякое.
– Да, мы знакомы, – на удивление мой голос тверд. – Здравствуй, Тимур.
– Здравствуй, – коротко кивает он и… отворачивается. Возвращается к беседе, словно ничего не произошло.
Никаких эмоций. Ноль. Совершенно пустой равнодушный взгляд.
Он забыл меня. Вычеркнул из своей жизни.
Впрочем, чего я ждала? Что он бросится в мои объятия?
Я повела себя тогда как последняя сука. Да, вынужденно, Гордеев загнал меня в угол, но Тимур этого не знал. Поэтому его поведение сейчас предсказуемо и абсолютно нормально.
Это я думала о нем все эти годы. Он обо мне не думал.
– Тимур, – окликаю его. Он неохотно оборачивается снова. – Мы можем поговорить?