Когда-то да, еще при жизни дяди Толи, когда Гордеевы были на коне, развод ударил бы по семейной репутации, но что мешает прекратить этот фарс сейчас? Зачем ему все это? Я сотню раз задавала ему этот вопрос, но ни разу не получила вразумительного ответа.
Он не отпускает меня. Давит морально. И я точно знаю, что реши я уйти вопреки, ни за что не даст мне сделать это нормально. Увы, у него есть козырь, который играет против меня. О котором я даже не хочу вспоминать.
Единственное, что давало мне хоть какое-то утешение, это то, что моя дочь растет в полной семье. У нее есть мама и папа. Но уже давно готова пожертвовать этим фактом, я более чем уверена, что и в одиночку смогу окружить ее любовью.
Хотя почему в одиночку?
У нее есть прекрасный дедушка. Бабушка Лейла. Тетя Лилит. И все души в Майе не чают.
Я горжусь своим отцом. Он учел все ошибки прошлого и встретив любовь всей своей жизни после долгой разлуки уже не отпустил. Он женился на Лейле, сразу же дал Лилит свою фамилию.
Лейла тоже учла. И даже если в курсе того, что произошло между мной и Тимуром, ни разу ни словом ни взглядом не выказала осуждение. Хотя мне кажется, что она ничего не знает. Как и не знает мой отец. На семейных встречах мы не говорим о Тимуре. Я не просила об этом, как-то так само вышло. Только Лилит, которая уже медленно вступает в подростковый период, иногда хвалится вскользь успехами любимого брата. И отец нет-нет, рассказывает как там пасынок.
В такие моменты я скупо улыбаюсь и молчу, переваривая фантомную боль глубоко в душе.
Раз в год, на Рождество, он стабильно приезжает к матери и сестре. Думаю, не стоит и говорить, что ни одно Рождество я не провела рядом со своим отцом.
Домой приезжаю на такси, и к моей радости Майя еще не спит, хотя уже переоделась в любимую пижаму с единорогами. Отпускаю Жанну, быстро смываю мицеллярной водой макияж, ныряю в кроватку дочери под ее теплый бочок и с упоением читаю сказку про принца и принцессу. Майя уже научилась читать сама, но мы обе насколько сильно привыкли к многолетнему ритуалу, что она как и когда была крошкой с удовольствием слушает истории в моем исполнении.
Я обожаю эти моменты, самые любимые за весь день, но сегодня я совершенно не понимаю, что читаю. Все прокручиваю в голове сегодняшнюю встречу. Вспоминаю свои ощущения. Свою тоску. Свою боль. Свое унижение.
Невозможно вернуться назад и изменить жизнь, значит, нужно подстраиваться под ее течение.
Часть 6
***
– А можно только блинчики, без каши? – спрашивает Майя, строя при этом такое умильное выражение лица, что я автоматически оставляю кастрюльку на плите.
– Знаешь как это называется?
– И как?
– Манипуляция, – с улыбкой кладу на тарелку два блинчика с творогом. – Но в следующий раз подобный номер не пройдет, даже не думай.
– А можно еще мультики на планшете? – складывает ладошки в умоляющем жесте. – Пожа-а-алуйста!
– Майя!
– Иначе я опять буду копаться в тарелке три часа. Возиться, смотреть по сторонам, считать ворон...
– А это уже спекуляция! – не могу сдержать хохот, когда она повторяет мои же слова. – Ешь. А то в садик опоздаем.
– А мама Вики готовит ей другие блинчики, – размазывая джем, делится дочь. – Маленькие такие. Круглые, без начинки.
– Оладья?
– Панкейки! Вспомнила. Ты приготовишь мне такие?
– Я… не люблю панкейки, и готовить их не умею. Извини.
Слишком нехорошие с ними связаны воспоминания, детка.
– А почему не любишь? – не унимается ребенок. Она вообще жуткая болтушка, любознательная и не по годам взрослая, и я стараюсь отвечать на все ее вопросы максимально честно.
– Однажды я приготовила их для одного человека, а он не стал их есть. Я выбросила их мусорное ведро и больше никогда не пекла.
– Странно... Может, они подгорели?
– Может, – с улыбкой глажу ее по голове. – Ешь.
Беру в руки чашку кофе и подхожу к окну. Лето в этом году наступило непривычно рано: в начале мая уже вовсю палило солнце, а сейчас, в конце июля, и вовсе наступила адская жара.
Мне нравится вид из окна нашего дома, жаль только, что я никогда по-настоящему не ощущала его своим. Дом Антона. Дом Майи. Но не мой.
Собственно, он и есть не мой – это был подарок отца Антона к свадьбе. Помня расчетливость дяди Толи, наверняка он провернул все так, чтобы мне не дай бог не досталось и метра.
– Ну что, ты позвонила?
Оборачиваюсь – помятый Антон входит в столовую. Не знаю во сколько он вернулся, но выглядит ужасно. И это человек, у которого нет проблем с алкоголем.