«Ничего себе мимо, — подумал Базашвили, хорошо знавший город, — парк Победы в одном конце, а стадион „Пахтакор“ в другом… Крюк не малый». И добавил вслух:
— Если бы меня спросили, гонять машину не разрешил бы.
— Так мы с Каримом Сабитовым, ихним комсоргом, договорились. Он недавно сам служил…
Когда ракетчики во главе с Базашвили выходили из ворот товарной станции, вид у них был праздничный. Чистые гимнастерки, надраенные до блеска сапоги. Глядя на них, трудно было поверить, что сразу же после парада они до позднего вечера разгружали мешки с цементом…
— В час ноль-ноль всем быть на месте, — сказал на прощание Базашвили. — Желаю весело провести время!
Воины шли по улице, а навстречу им двигался праздничный, залитый электрическими огнями город, встречая музыкой, песнями, танцами.
— Корж, мы куда? — спросил Зарыка.
— На «Комсомольское озеро». Парк чудо! Только далековато.
— Зачем топать, когда имеется общественный транспорт? Вон, видишь, люди стоят, там остановка.
Автобусы шли переполненные. На каждой остановке их осаждала толпа. Руслан и Евгений с трудом втиснулись в один из них.
На просторной площади перед центральным входом в парк «Комсомольское озеро» было шумно и людно. Прожекторы, установленные в разных концах, заливали площадь светом, из репродукторов лилась музыка. На небольшом деревянном возвышении пять узбеков играли на национальных инструментах. Одетые в длинные цветастые халаты, подвязанные платками вместо поясов. Двое играли на звонких дудках, один ритмично выстукивал палочками на барабане, а его сосед, подняв бубен над головой, лихо отбивал дробь ладонями и пальцами. Пятый, рослый, с округлой бородкой, поднял длинную, метра на три, медную трубу — карнай.
— Смотри, это тот, что гудел на параде, — сказал Коржавин, узнавая музыканта. — Утром он шел впереди колонны демонстрантов.
— Конечно, он, — Зарыка кивнул. — Затыкай уши!
Узбек, одной рукой придерживая трубу у рта, а тремя пальцами другой поддерживая гигантскую трубу, поднял ее почти над головой, и над площадью, над ближайшими улицами поплыли мощные звуки.
— О-у-у-о! О-у-у-о! О-у-у-о!
В хрипловатом голосе парная, грозном и величавом, слышался отзвук далеких, ушедших веков, торжество победителей, призывный зов будущего. Тяжелый густой звук заполнял собой все, заглушая радио, музыку дудок и барабана, шум толпы…
— Теперь я знаю, что такое иерихонская труба, — сказал Зарыка, когда музыкант сделал паузу.
— Сильная штука! — согласился Руслан. — Глушит наповал.
Они вошли в парк.
Широкая короткая аллея, по сторонам которой цвели розы, подвела к берегу просторного водоема — «Комсомольского озера». От воды несло свежестью, прохладой. Высокие пышные плакучие ивы, что росли на берегу, слегка склонились и тянулись к воде всеми своими зелеными ветвями, словно молодая девушка, распустившая косы, наклонилась и загляделась в зеркало озера, любуясь собой, отраженными огнями и звездами. Огней было много. Гирлянды разноцветных лампочек украшали зеленые островки и светились по обеим сторонам водоема, вдоль и поперек пересекая аллеи парка, замысловатыми гроздьями повисая над входами летних ресторанов и открытых эстрад, читален, шашлычных. Противоположного дальнего края озера не было видно, только приветливо светились огни и приглушенно доносились звуки духового оркестра. По озеру скользили лодки. В аллеях было многолюдно. Празднично одетые девушки и парни, пожилые семейные люди с детьми медленно шествовали вдоль берега. Из репродукторов лилась задорная мелодия какого-то восточного танца.
Солдаты постояли у берега.
— Знаешь, Корж, что-то здесь напоминает Пушкинский парк, — задумчиво произнес Зарыка. — Ты был в Пушкине?
— Я бы сказал, как наш парк Горького, — ответил Руслан.
Почти у самого берега неровными рывками двигалась лодка. Две девушки, обе темноволосые, в светлых платьях, неумело гребли, шлепая веслами по воде.
Зарыка многозначительно толкнул товарища локтем и подошел к самой воде.
— Эй, девочки! Плывите-ка сюда!
— Что, мальчики? — ответила одна, откидывая прядь волос со лба.
— Возьмите нас гребцами на свою бригантину, — предложил Евгений. — Покажем высший класс.
— Топайте, мальчики, пешком.
— Обойдемся без рыжих, — добавила вторая. И обе звонко засмеялись.